Пальцы мужчины нащупали край тонкой футболки, и губы Тимура спутились к моей груди.
— Кси, детка… Черт, я всегда так жалел, что мы с тобой тогда не переспали, — горячий шепот Керимова был едва слышен, но… каждое слово, сказанное этим ублюдком себе под нос, пока он самозабвенно облизывал кожу на моей шее, каждое его слово обжигало меня кислотой.
Да, как он… Да…
Мой удар вышел совсем слабым, и лишь по счастливой случайности я смогла спихнуть Керимова со своего тела.
— Ты что?? — возмущенно буркнул этот засранец и попытался вернуть меня на диван. Я к тому времени уже вскочила на ноги.
Да, пошел ты к черту!
— Убери руки!
Тимур завозился среди подушек, пытаясь подняться следом за мной. Пьяная рожа! От злости я снова пихнула Тима в живот, заставляя парня опрокинуться на спину.
— Даже не думай ко мне приближаться!
Дверь ванной хлопнула за моей спиной, я закрыла замок и обессиленно рухнула на пол. Трясущиеся ноги больше меня не держали. Слезы ручьем катились из глаз, я кусала губы, чтобы позорно не разреветься.
Не из-за Тима, не из-за этого козла, не из-за него!
К тому моменту, как я вышла из ванной, часы в гостиной показывали начало восьмого утра. В гостиной царил сказочный полумрак, верхний свет не горел, и только напольный светильник, стоящий у кресла, отбрасывал на стены россыпь золотых огоньков.
А где…?
Я обвела удивленным взглядом пустой диван и заглянула ради прикола на кухню, сильно сомневаясь, что Тим мог бы завалиться спать на холодном полу. Предположения оправдались, в столовой было так же тихо и пусто, как и во всей квартире. Только опрокинутая на стол чашка да лужа чая вокруг нее остались последним доказательством того, что в мой дом заглядывал один хамоватый представитель мужского пола.
Ну-ну. Значит, вот что случилось с рубашкой Тимура. Обварился бедняжка, какой кошмар!
Я бы патетично всплеснула руками ради такого дела, но мой зрительный зал был абсолютно пуст. В отсутствии благодарных фанатов мои мысли с театра снова переключились на Тима. Интересно, перед уходом он хотя бы догадался одеться? 'Еще как догадался!', уверенно заявил внутренний голос. Не так уж Керимов был пьян, как хотел показать. Градусы алкоголя в крови не помешали ему распускать руки.
«Поимей телку», девиз этой ночи. Стоит поздравить себя, раз уж я стала так популярна. Калугин, Керимов. И оба на пороге семейной жизни. Хорошая коллекция мужчин у меня подобралась. А впрочем, чему я сейчас удивляюсь? Можно подумать, я никогда не понимала, что думает обо мне Тимур.
Секс, секс, секс… О, да…**** меня, милый!
А ведь это, кстати, не самый плохой вариант, малышка… Или как там Тимур меня называет? «Детка»?
Пф… Только не заводиться! Хватит уже портить себе нервы. Слава богу, у Тима хватило ума самостоятельно свалить из моей квартиры. Пусть побег в ванную не был моим самым лучшим ходом. Но из всех дверей в моем доме, только этот деревянный монстр, отгородивший прихожую от туалетной зоны, обладал поистине мощным замком. На случай войны, вероятно. Помня о великолепной задвижке, украшающей дубовую дверь, я без долгих раздумий бросилась именно в ванную. Если бы Тимур вздумал ломиться ко мне, все его попытки оказались бы тщетны…
Впрочем, никто и ни к кому не прорывался с боем. В моей квартире было тихо, как в склепе.
Я вздохнула, удивляясь сонному умиротворению, воцарившемуся в моей гостиной. А ведь все, что было нужно, это выкинуть из нее Тима. Как просто, боже мой. Вот бы так же вышвырнуть его из своих мыслей.
М-да…
К тому времени, как я добралась до своей спальни степень моей злости на Тима опустилась до приемлемой нормы. Не истерика, не агрессия и не полная…**па. Аппатия — вполне подойдет, чтобы описать мой настрой.
Я распахнула последнюю дверь, абсолютно, на все двести двадцать процентов уверенная в том, что с Керимовымв ближайшее время мне не придется встречаться, иначе…
Вот, бл***!
Улыбающаяся чему-то во сне пьяная сволочь невинно прижала к своему боку подушку и сладко посапывала на моем одеяле.
Я дважды открыла и закрыла рот. На языке уже крутилась новая порция брани, легкие наполнились воздухом. Я почти сорвалась на крик.
Он остался?!
О, да… Тим остался. Он спал, как младенец, посапывая и причмокивая губами во сне. На расслабленном лице застыло блаженное выражение. Спокойный, беззащитный, почти родной, Керимов смотрелся на моей постели так, как никто из моих мужчин никогда не будет смотреться.