— Очки бы снял, — посоветовала ему со спины и подмигнула наблюдающей за торжественным шествием Лиде.
— А он боится, что ты ему врежешь, — подруга, как всегда, не захотела молчать. — Эй, Глиста, ты уже сдрейфил?
— И ты здесь, — Митя оскалился, раздраженно плюхнул коробку с тортом на стол, скривился, заметив вторую Прагу. Но комментировать идентичный Лидин подарок даже не стал. — Что, Таракан, тебе не сидится в уютной норке?
— А ты, какого черта, приперся? — Лидочка не осталась в долгу и, гневно прищурив глаза, ответила конкретным посылом. — Проваливай, откуда пришел.
— О, и это все, на что ты способна? — Митя по-ковбойски оседлал один из свободных стульев и с вызовом уставился на Лидусю. — 'Иди туда, откуда пришел', — Димка передразнил тонкий голосок Лиды. — Тебя никто не спрашивал, между прочим.
— Да, мне до лампочки, — подруга, копируя взгляд Михайлова, подалась вперед и если бы не стол, она, будто баран с удовольствием боднула бы парня. — Ты вообще, что здесь делаешь?
— Еще раз для глухих повторяю, — Митя повысил голос. — Это не твое дело! Я не к тебе, пришел.
— Тебя здесь не ждали! Не видишь, что у нас тут девишник?!
— С какой это радости? Нашелся придурок, который берет тебя в жены? — Димка глупо хихикнул, а Лида, услышав такое предположение, разозлилась.
— С каких это пор моя личная жизнь тебя волнует. В своей разберись для начала, ясно?
— Да, я о тебе, дурная, переживаю. Спихнем тебя с Ксенией на мужа, хоть глаза будешь мозолить реже.
— А, что, это ты меня сбагрить хочешь?!
— А ты собралась сидеть в старых девах?
— Без тебя разберусь!
Я без интереса прислушивалась к разговору, не торопясь прерывать увлекательную беседу не-сладкой пары. Когда-то давно, еще три года назад, когда Судьба моей рукой свела Лидусю и Михайлова вместе, я поразилась тому, насколько эти два человека похожи. Но при всей их общности взглядов, отношении к жизни, манерам общаться и носить вечные маски, Лида и Димка друг друга терпеть не могли.
Я молча достала еще одну чашку из шкафа и заварила вишневый чай для своего друга. Так же молча опустила бокал на стол перед ним.
— Держи, — единственный комментарий, который я позволила, обращаясь к Димке.
Парень повел плечом, небрежно кивнул и, не отрывая взгляда от Лиды, продолжил свою по-хамски патетичную речь. Лидуся, не стесняясь в выражениях, попробовала послать его лесом.
Счет 5:5. Ничья.
Я наблюдала за происходящим со стороны, хотя, глядя на покрасневшую от гнева Лиду, ожесточенно жестикулирующую и пытающуюся доказать Димке какую-то ерунду (на мой взгляд, не стоящую таких усилий), я больше всего хотела прекратить бессмысленный бой. Да, поведение этой парочки чем-то напоминало мне мои отношения с Тимом. Точно так же, как Лида, я вечно 'нарывалась' с Керимовым на скандал. Но со мной все в общем-то уже ясно. Я в тайне всегда мечтала привлечь внимание своей звезды.
Но что нужно от моего друга Лиде? А Михайлову от нее? К чему этот детский треп и искры из глаз, всякий раз, когда они видят друг друга??
Я слабо верила в объяснения Лиды. По старой договоренности с ней в их военный конфликт с Михайловым я не должна была лезть. 'Большая девочка' хотела разобраться с засранцем сама. И только сама. По заверениям Лидуси издевательства над Михайловым не позволяли ей окончательно сгнить от скуки в сереньком городишке. Среди всех моих приятелей и знакомых Москву с ее многомиллионным населением только она называла деревней, и потому ее версия смахивала бы на правду, если бы не одно 'но'. Развлечение в виде ссоры не предполагало слез… через десять минут после того, как виновник переполоха, товарищ Михайлов скрывался из вида.
Задетое самолюбие? Уязвленная гордость? — …Таракан как есть! У тебя бешенство, слушай?!
— Это у тебя полное отсутствие мозгов! Глиста с крыльями, долго думал над образом?
— Зависть плохое чувство.
— Я вышла из этого возраста, придурок!
В этот момент произошло сразу несколько вещей. Во-первых, Михайлов фыркнул и, привычно отреагировав на Лидиного 'придурка' (что означало почти полную капитуляцию моей подруги, ибо запас красноречия даже у Бешеных Тараканов рано или поздно подходит к концу, а с такими занозами в заднице, как Михайлов, подобного в принципе случиться не может), вскочил со стула и, наклонившись к сидящей перед ним Лиде, потянулся к ремню.
Ах, черт!
Этот жест давно превратился в излюбленный Димкин прием. Разозлить Селезневу можно было только одним движением пальцев по застегнутой (пока еще) ширинке.