Кейт вспомнила свой безрадостный любовный опыт, вспомнила, какую неудачу потерпела в браке (первом браке, поправила она сама себя).
Она умирала от любви к Брайсу и мечтала о настоящей близости с ним. По крайней мере вначале. Разумеется, она понимала, что у нее нет опыта, но ей казалось, что это не имеет значения: ведь они любят друг друга, а это главное. Опыт придет со временем.
Но у Брайса не было ни охоты, ни терпения обучать ее искусству любви. Он всегда хотел немедленного удовлетворения. Даже в их первую брачную ночь он нетерпеливо овладел ею, воспользовался тем, что она смогла ему дать (не так уж и много, как он заявил презрительно в тот день, когда бросил ее), потом отвернулся и погрузился в сон.
А она лежала рядом с ним, чувствуя себя еще более одинокой, чем прежде. Кейт поежилась при одном воспоминании об этом.
В дальнейшем ситуация к лучшему не изменилась.
Та душевная близость, которую она всегда жаждала получить от Брайса, от нее ускользала. Они занимались любовью, но от этого их отношения близкими не становились: не было ни нежных слов, ни ласковых прикосновений, ни безусловного понимания, которое связывает не только тела, но и души.
Они не любили друг друга. По-настоящему.
И вот опять брак без любви. Ее влечет к Деймону, это отрицать бесполезно. В его власти проснуться, придвинуться к ней и претворить их брачное соглашение в жизнь. И... повторится старая история. Она окажется неспособной пробудить в Деймоне глубокое чувство. Он, как и Брайс, быстро разочаруется в ней. Дальнейшее Кейт не осмеливалась даже представить.
Видимо, она не создана для любви.
Она уже однажды любила. Пыталась любить, но потерпела фиаско.
Она не хотела — не могла — испытать то же самое с Деймоном.
Он проснулся поздно, чувствуя себя отдохнувшим, несмотря на желание снова погрузиться в сон. Солнце, заглядывавшее в окно, стояло наполовину в зените. Деймон застонал. Он мог себе представить, что на это скажет Тереза.
Он также мог себе представить, что скажет Кейт, обнаружив, что он все еще лежит в постели. Ее постели.
Он помнил, как прошлой ночью его буквально свалило в кровать. Слушая, как Кейт плещется в душе, он пообещал себе встать через минуту.
Еще он помнил... что же?
Что именно он помнил? Какой-то спор с Кейт... насчет ее постели и насчет того, что он вел себя как джентльмен... нет, совсем наоборот — не как джентльмен.
Он снова застонал. Он вел себя не как джентльмен, в этом сомневаться не приходилось. А потом? Потом... Она ушла. И вернулась.
Он перекатился на спину и прижал стиснутые кулаки к глазам, пытаясь вспомнить, что же было потом. И вспомнил.
Возможно, это был сон. Последнее время ему снилось множество подобных снов: жаркие эротические фантазии, в которых он и Кейт медленно и до изнеможения занимались любовью.
Он вспомнил (или это ему только снилось?), как протянул руку и обнаружил Кейт рядом с собой. Он настолько устал, что у него хватило сил только на то, чтобы привлечь ее к себе и, положив голову к ней на плечо, вдыхать нежный запах ее волос.
Он накрыл лицо подушкой и скрестил поверх нее руки. Ему было больно даже думать об этом.
— Это новая форма медитации или ты решил удушить себя?
Деймон отбросил подушку в сторону и увидел Кейт — она стояла в ногах кровати и смотрела на него с явным удивлением. Он нервно поискал простыню и с облегчением понял, что она его надежно укрывает. Конечно, он был одет (ну, почти одет), но все равно Кейт могла заметить, как он возбужден.
Все еще прикрываясь простыней, он поспешно сел.
— Как насчет того, чтобы принять мои извинения?
Кейт тряхнула головой.
— Я занял твою кровать.
Ему показалось или она действительно покраснела? Она быстро шагнула назад.
— Да, занял. — Она избегала его взгляда, отдергивая занавески, потом поправляя скатерть на маленьком столике возле окна.
Он наблюдал за ней с любопытством, воспоминания теснились в его мозгу, дразня и интригуя. Он потрогал узор на простыне, не отводя глаз от Кейт.
— Так ты, значит, спала на полу?
— Естественно! Уж не думаешь ли ты, что я спала с тобой? — Яркие пятна румянца проступили на обычно бледной коже.
— Надежда умирает последней.
— Не будь смешным.
— Знаешь, мне тут кое-что припомнилось. — Он действительно вспомнил об этом, когда заговорил. — Про таракана...
Кейт залилась краской.
— Ну, и что же мне было делать? Оставаться там, на полу, когда чудища величиной с тарелку ползают вокруг?
— Ага. — Он откинулся на спинку кровати и улыбнулся. — Значит, это был не сон. Все происходило на самом деле.