Днем мы пошли на прогулку. Без цели. Просто шли по пыльной дороге, ведущей от ранчо. Наши руки иногда соприкасались. Сначала случайно, потом – уже нет.
– А твоя первая любовь? – спросила я, ловя себя на том, что мне правда интересно. – Какая-нибудь холодная аристократка из Сент-Джонс?
Он хмыкнул.
– Шарлотта. И да, она была дочерью партнера моего отца. Бледная, с идеальными манерами и ледяным сердцем. Наше свидание выглядело как протокол дипломатической встречи.
– Звучит ужасно.
– Это и было ужасно. После этого я решил, что отношения – это не более чем стратегический альянс. До тебя.
Я остановилась. Он сделал еще пару шагов и обернулся.
– Что?
– Ты... никогда раньше так не говорил.
– Я никогда раньше не чувствовал ничего подобного, – он сказал это просто, без пафоса. Как констатацию факта. И от этого было еще сильнее.
Мы дошли до старого дуба, одиноко стоявшего посреди поля. Место нашего «первого свидания», согласно легенде, которую мы придумали для иммиграционной службы.
– Мы должны его обыграть, – сказал Алекс, осматриваясь. – Создать воспоминания. Даже если их нет.
Он подошел к дереву, провел рукой по коре.
– Здесь, – сказал он, указывая на выступ в стволе. – Ты порезала палец, пытаясь вырезать наши инициалы. Я отдал тебе свой платок. Шелковый. Ты испортила его кровью.
Я смотрела на него, открыв рот. Он создавал историю из ничего, и она звучала... правдоподобно.
– А ты... рассердился? – спросила я, подходя ближе.
– Нет. – он покачал головой, и его взгляд стал мягким. – Я понял, что та женщина, что может испортить шелковый платок ради глупой романтической прихоти, – единственная, с кем я хочу делиться своими платками до конца жизни.
Воздух перестал поступать в легкие. Это была игра. Всего лишь игра. Но его глаза говорили о другом.
– Алекс... – я прошептала его имя, и оно прозвучало как заклинание.
Он медленно, давая мне время отступить, приблизился. Его рука поднялась, чтобы коснуться моей щеки.
– Мы репетируем, помнишь? – его голос был низким, густым.
– Репетируем, – кивнула я, не в силах оторвать от него взгляд.
И он поцеловал меня. На этот раз поцелуй был другим. Не яростным, как прошлой ночью, а медленным, исследующим, бесконечно нежным. Это был поцелуй, призванный убедить весь мир в нашей любви. Но он убеждал в первую очередь нас самих.
Когда мы шли обратно, держась за руки, я поняла, что больше не могу отделить правду от лжи. Чувства, которые я испытывала к нему сейчас – эта смесь страха, волнения и щемящей нежности – были самыми настоящими в моей жизни.
И я испугалась. Не проверки. Не провала. А того, что будет, когда все это закончится. Останусь ли я снова просто Сарой с ранчо, с памятью о человеке, который на неделю стал ее мужем?
Он сжал мою руку, как будто почувствовав мои мысли.
– Что бы ни случилось, – тихо сказал он, – эти три дня уже изменили все.
И я знала, что он прав. Точка невозврата была пройдена. Мы летели в пропасть, держась за руки, и я, черт побери, не хотела, чтобы этот полет заканчивался.
Глава 8.
САРА-ДЖЕЙН
День второй. Часы пролетали со скоростью света..
Напряжение росло с каждым часом, как гроза перед ударом. Мы с Алексом двигались по дому, как две заряженные частицы, постоянно находясь на грани нового прикосновения, нового взгляда, который мог бы либо поджечь все к чертям, либо разрушить хрупкое доверие, что мы строили.
После ужина мы сидели на веранде. Я пыталась читать, а Алекс – работать на планшете, но оба мы просто делали вид, уткнувшись в экраны, чтобы не смотреть друг на друга.
– Совсем скоро здесь будет сидеть офицер, – тихо сказала я, откладывая книгу.
Он поднял на меня взгляд. В свете заката его глаза казались темнее, почти черными.
– Я знаю.
– Мы готовы?
– Нет. – Он отложил планшет. – Но мы будем.
– А что, если... – я обняла себя, внезапно почувствовав холод. – Что, если мы провалимся? Тебя депортируют? А мой фонд...
– Мы не провалимся, – его голос был стальным. – Я не позволю.