Но тень неизвестности висела над нами. И она материализовалась в виде очередного письма.
---
АЛЕКСАНДР
Письмо пришло на четырнадцатый день. Официальный конверт с гербом. Я взял его из почтового ящика с каменным лицом, чувствуя, как у Сары-Джейн перехватывает дыхание рядом со мной.
Мы молча зашли в дом. Билл и Джин понимающе удалились в свою спальню.
– Открывай, – прошептала она, не в силах смотреть на конверт.
Я разорвал его. Мое сердце бешено колотилось. Я пробежался глазами по официальным формулировкам... и мир остановился.
– Что? Что там? – ее голос дрожал.
Я поднял на нее взгляд. Не мог вымолвить ни слова.
– Алекс, пожалуйста!
– Они... – я сглотнул ком в горле. – Они одобрили.
Она замерла.
– Что?
– Они одобрили твой вид на жительство. На основании... подлинности брачных отношений.
Наступила тишина, а затем она издала странный, сдавленный звук, не то смех, не то рыдание. Она схватилась за спинку стула, чтобы не упасть.
– Боже мой, – выдохнула она. – Боже мой, у нас получилось.
– Да, – сказал я, и странное чувство опустошения смешалось с облегчением. Мы выиграли. Мы обманули систему. Но что теперь? Теперь, когда внешняя угроза исчезла, что осталось нам? Наша хрупкая, недельная «настоящность»?
Я посмотрел на нее и увидел то же смятение в ее глазах. Мы добились того, чего хотели. Но наши хотения за это время успели кардинально измениться.
– Значит... – она медленно выпрямилась. – Значит, ты свободен. Ты выполнил свою часть сделки. Я получила вид на жительство. Ты... ты можешь вернуться в Лондон.
Ее слова повисли в воздухе тяжелым свинцом. Она была права. Юридически наши обязательства были исчерпаны. Контракт завершен.
– Да, – снова сказал я. – Могу.
Мы смотрели друг на друга через всю кухню. Пропасть, которую мы только начали засыпать, снова зияла между нами, шире, чем когда-либо.
– И что ты собираешься делать? – спросила она, и ее голос был до ужаса спокойным.
Это был самый важный вопрос в моей жизни. И у меня был только один ответ.
Глава 11.
САРА-ДЖЕЙН
Он молчал. Слишком долго. Каждая секунда его молчания вонзалась в меня, как нож. Вот оно. Конец. Он кивнет, упакует свои чемоданы из кожи аллигатора и исчезнет из моей жизни, оставив мне лишь вид на жительство и сломанное сердце.
Я уже мысленно строила планы. Поеду в Остин. Открою свой фонд. Буду вспоминать его как сумасшедший, прекрасный сон.
– Я собираюсь... – наконец начал он, и его голос был хриплым, – предложить тебе новую сделку.
Я уставилась на него.
– Что?
Он подошел ко мне. Его глаза горели серьезностью, которую я видела лишь в самые напряженные моменты на бирже.
– Сара-Джейн Колтер, – он взял мои руки. – Первый наш контракт был фиктивным. Второй... второй будет самым настоящим в моей жизни.
Мое сердце замерло.
– Я предлагаю тебе партнерство. Не в бизнесе. В жизни. Со всеми вытекающими: совместным проживанием, общими целями, ссорами из-за разбросанных носков и спорами о том, какая музыка играть в машине. – Он сжал мои руки. – Срок действия – навсегда. С правом досрочного расторжения только в случае смерти. Штрафные санкции – разбитое сердце для обеих сторон.
Я не могла дышать. Слезы снова навернулись на глаза, но на этот раз от счастья.
– Это... – я попыталась шутить, но голос подвел. – Это ужасные условия. Никакой конкретики.
– Все детали обсудим, – он улыбнулся, и в его улыбке было столько любви, что у меня подкосились ноги. – Я не уезжаю, Сара-Джейн. По крайней мере, не один. Мой мир теперь здесь, с тобой. В Лондоне, в Остине, на этом чертовом ранчо с розовыми обоями – не имеет значения. Где ты, там и я.
Это было самое романтичное, самое безумное и самое лучшее предложение, которое я когда-либо слышала.