– Миссис Стерлинг, — один из директоров, сэр Эверард, человек с лицом бульдога и ледяными глазами, — мы ценим ваш... прошлый вклад. Но ситуация требует немедленных и опытных действий.
– Именно поэтому я здесь, сэр Эверард, — я улыбнулась ему самой сладкой улыбкой, от которой он на мгновение оторопел. – Мой «прошлый вклад», как вы выразились, — это единственное, что удерживало «Феникс» на плаву последние два года. И сейчас я готова предоставить обновленную модель, которая не только стабилизирует проект, но и увеличит его доходность на сорок процентов в течение следующего квартала.
В комнате повисло изумленное молчание. Сорок процентов. Это была цифра, которая заставляла даже этих циников седеть.
– И что это за модель? — спросил другой директор.
– Это коммерческая тайна, — парировал Алекс, прежде чем я успела открыть рот. – Доступ к ней будет предоставлен совету после подписания нового соглашения с моей женой в качестве ведущего стратега проекта. С долей в прибыли, разумеется.
Начался хаос. Возражения, вопросы, требования гарантий. Алекс парировал их всех с убийственной эффективностью. Я сидела и наблюдала, испытывая странную гордость. Он защищал меня. Он вел их за нос, зная, что без меня проект обречен.
И в этот момент я поняла, что мы идеальная команда. Не только в постели или на веранде в Техасе. Но и здесь, в самом сердце акульей стаи. Он непробиваемый щит и холодный расчет. Я блестящая стратегия и неожиданный ход.
В конце концов, под давлением Алекса и очевидной выгоды, совет сдался. Соглашение было подписано.
Выйдя из зала заседаний, мы молча дошли до его кабинета. Дверь закрылась, и он прислонился к ней, тяжело дыша.
– Боже, — выдохнул он. – Я забыл, какое это дерьмо.
Я рассмеялась, подошла к нему и обняла.
– Ты был великолепен.
– Мы были великолепны, — он поправил меня, прижимая к себе. – Ты видела их лица, когда ты назвала эти сорок процентов?
– Они выглядели так, будто собираются проглотить свои галстуки.
Мы стояли, обнявшись, в его стерильном кабинете с видом на дождливый Лондон, и смеялись как сумасшедшие. Мы выиграли.
Но наша победа длилась недолго. Потому что в тот же вечер, на официальном приеме по случаю моего «возвращения», я столкнулась с призраком из прошлого Алекса. С женщиной, которая смотрела на него так, будто он до сих пор ее собственность.
И это была не какая-то там Шарлотта. Это была Ивлина Ван Хорн. Самая опасная женщина в Лондоне. И, как выяснилось, его бывшая невеста.
Глава 14.
САРА-ДЖЕЙН
Прием проходил в роскошном отеле в самом сердце Мэйфэра. Хрустальные люстры, шепот шелков, звон бокалов и воздух, густой от аромата денег и старых титулов. Я стояла в платье, которое Алекс купил мне днем в каком-то невообразимо дорогом бутике, и чувствовала себя рыбкой, выброшенной на берег. Только эта рыбка была одета в «от-кутюр» и пыталась не подавать вида.
Алекс был моим якорем. Его рука на моей талии казалась единственным реальным предметом в этом калейдоскопе улыбок и фальшивых комплиментов. Он представлял меня как свою жену, и я видела, как от этого слова на лицах застывают маски вежливого недоумения. Жена. Для них он всегда был холостяком, добычей, за которой охотились лучшие семьи Лондона.
И вот, когда я уже начала осваиваться с базовыми правилами светской беседы, она появилась.
Ивлина Ван Хорн.
Она плыла через зал, как лебедь – высокая, белокожая, с идеально уложенными пепельными волосами и в платье, которое, вероятно, стоило больше, чем мой первый автомобиль. Ее глаза, холодные и голубые, как лед, были прикованы к Алексу.
– Александр, дорогой, – ее голос был низким, бархатным, с идеальным оксфордским произношением. – Мы все так по тебе скучали.
Она протянула ему руку, и он, следуя протоколу, поднес ее к своим губам. У меня в животе все сжалось в тугой узел.
– Ивлина, – его голос был ровным, вежливым. Никаких эмоций. – Позволь представить тебе мою жену, Сару-Джейн. Дорогая, это леди Ивлина Ван Хорн. Старая... знакомая.
Ивлина медленно перевела на меня свой взгляд. Он скользнул по мне с ног до головы – оценивающий, безразличный, как будто я была предметом мебели, который не вписывался в интерьер.