Он подошел ко мне, встал на колени и взял мои руки.
– Нет. Если мы сбежим сейчас, они будут считать, что были правы. Что у нас есть что скрывать. Мы остаемся. Мы сражаемся. И мы побеждаем.
Его решимость была заразительной. Но я видела тень усталости в его глазах. Он нес слишком много груза.
– Хорошо, — согласилась я. — Но мы делаем это по-моему.
---
АЛЕКСАНДР
Я не был уверен, что значит «по-моему» в ее понимании, но в ее глазах горел тот самый огонь, который когда-то заставил меня нанять ее. Огонь бойца.
Мое удивление достигло пика, когда через два часа мне позвонил PR-директор Sterling Capital.
– Сэр, вы видели интервью миссис Стерлинг?
– Какое интервью? — я нахмурился.
– Она... она дала эксклюзивное интервью Financial Pulse. Прямой эфир. Оно уже везде.
Я открыл стрим на своем ноутбуке. И обомлел.
Сара-Джейн сидела в студии. Не в моем пентхаусе, а в скромной, но стильной гостиной. На ней было простое платье, и она выглядела... невероятно искренней. Она не защищалась. Она атаковала.
«...смешно, что кого-то вообще волнует, за кого я вышла замуж, — говорила она, смотря прямо в камеру. — В мире, где женщины десятилетиями борются за то, чтобы их оценивали по профессиональным качествам, кого-то волнует мой брак? Да, я работала на Александра. Я была лучшим специалистом в своей области, и он это знал.
А знаете, что еще он знал? Что я единственная женщина, которая может на равных с ним спорить о волатильности рынка в рабочее время и заставить его смеяться над глупыми шутками вечером. Мы строили компанию вместе. А потом поняли, что хотим строить вместе и жизнь. Если кого-то смущает скорость наших чувств... что ж, возможно, они просто никогда не сталкивались с любовью, которая переворачивает весь твой мир с ног на голову за один миг».
Она улыбнулась, и это была не та сладкая, фальшивая улыбка с приемов. Это была ее настоящая, немного дерзкая улыбка.
«Что касается «Феникса» ... этот проект — мое детище. И я не позволю ни сплетням, ни скрытым амбициям его уничтожить. Я вернулась, чтобы спасти его. А мой брак... мой брак не нуждается в спасении. Он и так идеален. По крайней мере, для нас».
Я сидел, не в силах оторвать взгляд от экрана. Она была великолепна. Она взяла все их обвинения – работу, скорость, мой статус – и превратила их в историю любви. В историю силы. Она не оправдывалась. Она гордилась.
Мой телефон взорвался сообщениями. «Гениальный ход, Алекс!», «Ваша жена – бриллиант!», «Публика в восторге!».
Она не просто защитила нас. Она переписала нарратив. Вместо тайной схемы – история романа между двумя равными партнерами. Вместо слабой иммигрантки – сильная, успешная женщина, которая знает себе цену.
Я вышел из кабинета и пошел в нашу спальню. Она стояла у окна, глядя на город, все еще в том же платье.
– Ты... – я подошел к ней сзади, обнял за талию и прижал к себе. – Ты потрясающая. Ты только что выиграла нам эту битву одним махом.
Она обернулась, и в ее глазах я увидела облегчение.
– Да? А я боялась, что навредила. Просто... я не могла больше сидеть сложа руки.
– Ты поступила как лидер, — я поцеловал ее в макушку. — Мой лидер.
Но наша победа была сладкой, но недолгой. Потому что вечером, когда мы готовились к ужину, пришло официальное письмо. От Иммиграционной службы. Не с запросом на собеседование.
С приглашением на финальное слушание. Через 72 часа. Где будет вынесено окончательное решение по статусу Сары-Джейн.
Ивлина не сдавалась. Она просто перешла в другое наступление. И это наступление было куда опаснее газетных сплетен.
Глава 16.
АЛЕКСАНДР
Семьдесят два часа. Последний рубеж. Приглашение на слушание лежало на столе между нами, как обвинительный акт. Весь наш брак, все наши только что родившиеся чувства должны были быть вывернуты наизнанку перед чиновниками, чьи лица я уже представлял – усталые, недоверчивые, вооруженные циркулярами и подозрениями.
– Они вызовут твоих родителей, – сказал я, глядя на документ. – И моих. Если смогут их найти. Будут проверять каждую мелочь. Расходы, переписку, совместные фотографии... все.