Она говорила искренне, страстно. Она рассказывала нашу историю. Нашу настоящую историю. И я видел, как каменные лица чиновников начали понемногу оттаивать.
Мы показывали им фотографии. Видео с танцами. Распечатки наших старых рабочих переписок, полных споров и язвительных замечаний, которые теперь выглядели как доказательство долгого и сложного пути друг к другу.
И тогда миссис Харгривз подняла тот самый конверт. Тот, что передал адвокат Ивлины.
– У нас есть информация, – она медленно вскрыла конверт, – что ваши отношения носят исключительно деловой характер. И что миссис Стерлинг получает значительные бонусы за участие в этой... симуляции.
Мое сердце упало. Что она там нашла? Фальшивый контракт? Подкупленных свидетелей?
Миссис Харгривз вытащила из конверта... одну-единственную фотографию. Она положила ее на стол.
Я посмотрел. И обомлел.
---
САРА-ДЖЕЙН
На фотографии были мы с Алексом. Снято скрытой камерой, вероятно, в ресторане. Мы сидели за столиком. Я что-то горячо доказывала, размахивая вилкой. А Алекс смотрел на меня с таким выражением бесконечного обожания и усталой нежности, что у меня перехватило дыхание. Это был тот самый взгляд, который я ловила на себе все эти недели и который заставлял меня верить в чудо.
– Это... – миссис Харгривз выглядела смущенной. – Это должно было демонстрировать холодность ваших отношений. Но...
– Но это демонстрирует как раз обратное, – тихо сказал Алекс. Его голос дрогнул. – Это демонстрирует... обычный вечер. Она спорит со мной о чем-то, что считает важным. А я.. я просто счастлив быть рядом. Слушать ее. Смотреть на нее. Это и есть настоящая жизнь. Не постановочные фото для инстаграма, а вот такие, сырые, настоящие моменты.
В зале повисла тишина. Чиновники переглядывались. Даже их закаленные сердца, казалось, были тронуты этой нелепой, случайной фотографией, которая должна была нас уничтожить, а стала нашим главным оправданием.
Офицер Миллер, до сих пор молчавший, наклонился к своим коллегам и что-то тихо сказал. Они кивнули.
– Мистер Стерлинг, миссис Стерлинг, – миссис Харгривз сложила руки на столе. – Мы видели множество пар. Некоторые пытаются казаться идеальными. Другие – слишком стараются. Вы... вы не старались. Вы просто были. Со всем своим хаосом, своей историей и.. и очевидной подлинностью.
В наших правилах нет параграфа, регламентирующего скорость возникновения чувств. Есть лишь критерий подлинности отношений. И мы считаем, что этот критерий вами выполнен.
Я не дышала. Алекс сжал мою руку под столом так, что кости затрещали.
– Ваше прошение о виде на жительство... одобрено, – закончила миссис Харгривз.
Словно огромная, давившая на грудь плита, наконец-то сдвинулась с места. Слезы хлынули из моих глаз сами собой. Я даже не пыталась их сдержать.
Алекс встал, его лицо было серьезным, но в глазах плясали черти.
– Благодарю вас.
Мы вышли из зала, и как только дверь закрылась, он схватил меня в охапку и закружил в воздухе, не обращая внимания на смотрителей и чиновников, проходивших мимо.
– Мы сделали это, – он шептал, прижимая меня к себе. – Мы сделали это, Сара-Джейн. Черт возьми, мы сделали это!
Мы смеялись и плакали прямо посреди правительственного коридора. Это была не просто победа над иммиграционной службой. Это была победа над скептицизмом, над интригами, над всеми, кто не верил в нас. Это была победа нашей любви.
Но когда мы вышли на улицу, где дождь уже прекратился и сквозь разорванные тучи пробивалось солнце, нас ждал сюрприз.
У подъезда, прислонившись к своему «Бентли», стояла Ивлина Ван Хорн. Она была одна. И на ее лице не было ни злобы, ни разочарования. Лишь холодное, безразличное любопытство.
---
АЛЕКСАНДР
Увидев ее, я инстинктивно поставил себя между ней и Сарой-Джейн. Война была выиграна, но я не доверял ей ни на йоту.