– Зови меня Билл, – он фыркнул. – «Мистер Колтер» – это моего покойного отца. Закидывай свой чемодан в кузов, Алекс. Там место найдется.
«Закидывай». Мой чемодан, стоимостью с небольшой автомобиль, должен был отправиться в кузов, рядом с какими-то ящиками с гвоздями. Я почувствовал, как у меня дергается глаз.
Дорога на ранчо заняла вечность. Билл говорил громко, не обращая внимания на шум двигателя, и постоянно сплевывал в жестяную банку из-под колы, стоявшую у его ног. Он рассказывал о ценах на говядину, о проблемах с водопроводом и о том, как соседский бык сбежал и устроил погром в его огороде. Я молчал, глядя в окно на бесконечные, уходящие за горизонт поля. Меня охватывало клаустрофобическое чувство от этой пустоты.
Ранчо «Кружащийся Койот» представляло собой одноэтажный дом с верандой, окруженный хозяйственными постройками. Воздух гудел от цикад и пах лошадьми.
Нас на пороге встретила миссис Колтер – Джин. Невысокая, круглолицая женщина в цветастом платье. Она смотрела на меня с таким пристальным, пронзительным вниманием, что мне захотелось поправить несуществующую складку на футболке, в которую я переоделся в аэропорту.
– Ну, наконец-то, – сказала она, обняв дочь. Потом ее взгляд снова уперся в меня. – Сара говорила, что ты... импозантный. Она не преувеличивала.
– Мама! – Сара-Джейн зашикала на нее.
– Что? Я всего лишь заметила, что мужчина красивый. В телевизоре таких показывают. Проходи, Алекс, не стой на пороге. Ужин почти готов.
Ужин. Это было нечто.
Стол ломился от еды. Гигантская тарелка ребер барбекю, горы картофельного пюре, кукуруза в початках, бисквиты с подливкой... Все было слишком желтым, слишком красным, слишком пахло дымом и специями.
– Так, Алекс, рассказывай, как ты за нашей девочкой ухаживал? – Билл наложил мне на тарелку гору еды, от которой мой желудок сжался в комок. – Она нам почти ничего не рассказывала. Только что «работаем вместе».
Все взгляды уставились на меня. Сара-Джейн под столом ткнула меня ногой.
Я прочистил горло. Мой мозг, способный просчитывать многомиллионные сделки, отчаянно искал подходящую романтическую ложь.
– Ну... – я начал, чувствуя, как в горле пересыхает. – Это было... постепенно. Мы много работали допоздна. Иногда заказывали ужин...
– Ужин? – перебила Джин. – Какой ужин?
– Ну... суши, например, – выдавил я.
За столом повисла мертвая тишина. Билл перестал жевать.
– СушИ? – он произнес это слово так, будто это было название редкой болезни. – Это эти сырые рыбные штучки?
– Пап... – начала Сара-Джейн.
– Соня в детстве рыбу ненавидела, – задумчиво сказала Джин. – Помнишь, Билл, как она в шесть лет заплакала, когда я подала жареного карпа?
– До сих пор не люблю, мам, – быстро сказала Сара-Джейн, бросая на меня взгляд, полный паники. – Алекс... Алекс просто шутит. Он знает, что я не люблю рыбу. На самом деле мы... э-э-э.. часто ходили в тот итальянский ресторанчик рядом с офисом. Ели пасту.
– А, паста! – лицо Билла прояснилось. – Это как макароны по-флотски, только без флота. Понятно.
Я чувствовал, как пот стекает по спине. Эта игра была опаснее, чем любая биржевая сделка. Один неверный шаг – и нас разоблачат.
– Знаешь, что, дорогой? – Сара-Джейн сладко улыбнулась мне, но в ее глазах плясали черти. – А покажи-ка папе фотографии с нашей поездки в Брайтон! Ты же так смешно выглядел, когда чайка стащила твой сэндвич!
Она сунула мне в руки свой телефон. На экране был открытый альбом с нашими «совместными» фотографиями, которые мы сгенерировали и распечатали перед полетом. Мы стояли на фоне пирса, я в неестественно расслабленной позе, а она смеялась, обняв меня за талию. Я выглядел так, будто меня подменили.
– О, да... – я попытался изобразить теплую улыбку. – Это был забавный день.
Билл взял телефон, рассматривал снимок с видом эксперта по подлогам.
– Штаны у тебя интересные, – наконец изрек он. – Как у пирата.
После ужина Джин объявила о размещении.
– Мы, конечно, приготовили для вас комнату Сары, – сказала она, и в ее голосе я уловил легкий, испытывающий вызов. – Мы не какие-то старомодные, вы же взрослые люди, почти женаты.