Ивлина медленно аплодировала, ее хлопки были единственным звуком на внезапно опустевшей улице.
– Браво, – сказала она. – Действительно, браво. Я не ожидала, что вы сможете превратить мое оружие против меня.
– Что ты хотела, Ивлина? – мой голос прозвучал резко. – Что ты надеялась доказать?
– Я? – она сделала несколько шагов вперед. – Я надеялась доказать, что ты все тот же. Что твой брак – это просто еще одна твоя блестящая, циничная схема. – Она посмотрела на Сару-Джейн. – Но я ошиблась. Я видела, как ты смотришь на нее на той фотографии. Так ты не смотрел даже на меня в лучшие наши дни.
– Потому что с тобой у меня не было лучших дней, – холодно ответил я. – Были только... подходящие.
Она усмехнулась, и в ее усмешке впервые прозвучала горечь.
– Возможно. Возможно, ты прав. – Она повернулась, чтобы уйти, но на прощание бросила: – Что ж, поздравляю вас обоих. С твоей новой жизнью, Александр. Надеюсь, она стоит того.
Она уехала. И на этот раз я был уверен – мы видели ее в последний раз.
Я обернулся к Саре-Джейн. Она смотрела на меня, и в ее глазах не было страха или гнева. Было понимание.
– Все кончено? – тихо спросила она.
– Нет, – я взял ее лицо в свои руки. – Все только начинается.
Мы стояли под лондонским солнцем, победители, держась за руки. Позади были битвы с иммиграцией, интриги Ивлины, сомнения совета директоров. Впереди была вся наша жизнь. Наша настоящая, долгая, совместная жизнь.
И я знал – какие бы бури ни ждали нас в будущем, мы справимся со всем. Потому что мы были больше, чем муж и жена. Мы были партнерами. Мы были командой. Мы были любовью, которая прошла через огонь и вышла из него только сильнее.
Наша история подошла к концу. Но наша жизнь – только начиналась.
Эпилог.
ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ
АЛЕКСАНДР
Дождь стучит по крыше ранчо «Кружащийся Койот» совсем не так, как по стеклу моего лондонского пентхауса. Этот стук глухой, убаюкивающий. Я лежу в гамаке на веранде, закинув ногу на ногу, и слушаю эту музыку. В руках у меня – планшет, но на экране не котировки, а проект реконструкции старого амбара под офис для нового венчурного фонда. Ее фонда.
Из дома доносится смех. Смех Сары-Джейн и ее отца. Они снова спорят о чем-то, и Билл, как всегда, сдается под натиском ее аргументов. Джин что-то напевает на кухне, и пахнет ее знаменитым перцовым чили.
Я откладываю планшет и закрываю глаза. Я не в раю. Рай был бы скучен. Я дома.
---
САРА-ДЖЕЙН
Подхожу к веранде и замираю у двери. Алекс спит в гамаке, его лицо спокойно, без привычной напряженной складки между бровей. На столике рядом валяется планшет с нашими общими планами.
Он сдержал слово. Он не просто «приезжал». Он остался. Постепенно, месяц за месяцем, он перенес все операционные процессы Sterling Capital, оставив за собой лишь стратегическое руководство. Лондонские акулы ворочали носами, но цифры говорили сами за себя – компания процветала даже с CEO из техасской глуши.
А я.. я наконец-то начинаю строить свой фонд. Прямо здесь, в двух шагах от дома, где выросла. С Алексом в качестве главного инвестора и самого сурового критика.
Он пошевелился, открыл глаза и поймал мой взгляд. Улыбнулся. Та самая, редкая, настоящая улыбка, которая до сих пор заставляет мое сердце замирать.
– Дождь кончился, – говорю я.
– Знаю, – он протягивает руку. Я подхожу и беру ее. Его ладонь теплая и твердая. Уже не рука банкира, а рука человека, который научился держать не только ручку, но и молоток, и меня.
– Счастлив? – спрашиваю я, как спрашиваю почти каждый день. Просто чтобы снова услышать ответ.
Он тянет меня к себе, и гамак опасно раскачивается.
– Безумно, – он целует меня в висок. – А ты?
Я смотрю на него, на наш дом, на мокрые после дождя поля, уходящие за горизонт.
– Это самая выгодная сделка в моей жизни.
---
Дорогой читатель!
Наша история с Алексом и Сарой-Джейн подошла к концу. Они прошли через огонь фиктивного брака, воду иммиграционных проверок и медные трубы лондонских интриг, чтобы найти самое главное – себя настоящих и друг в друге – ту самую недостающую часть.