Мое сердце упало куда-то в сапоги. Одну комнату.
---
САРА-ДЖЕЙН
Комната моей юности встретила нас обоями с бледно-розовыми цветочками и постером какой-то кантри-группы, висевшим на стене с одиннадцатого класса. Воздух пах пылью и ностальгией.
Как только дверь закрылась, напряжение, копившееся за вечер, вырвалось наружу.
– Твоя мать смотрит на меня, как на насекомое, которого она рассматривает под лупой, прежде чем раздавить, – прошипел Алекс, срывая с себя футболку. Его торс был подтянутым, рельефным, совсем не похожим на тело «банкира». Я на секунду отвлеклась.
– А ты вел себя как робот из плохого научно-фантастического фильма! «Мы ели суши». Господи, Стерлинг, я же прислала тебе файл с моими предпочтениями в еде!
– Я прочитал раздел «Финансовые прогнозы», – огрызнулся он, осматривая комнату с видом заключенного. – «Предпочтения в еде» показались мне менее приоритетными.
– Ну, зря! Здесь барбекю – это религия! – я плюхнулась на кровать, которая жалобно заскрипела. – Ладно. Правила на комнату. Я сплю на кровати. Ты – на раскладушке, которую мы попросили у папы.
– Согласен, – он быстро ответил, глядя на узкую кровать с розовым покрывалом. – Условия контракта остаются в силе. Никаких физических контактов.
– О, не волнуйся, – я язвительно улыбнулась. – Мысль о том, чтобы прикоснуться к тебе после того, как ты чуть не провалил нашу легенду из-за суши, вызывает у меня рвотные позывы.
Он резко повернулся ко мне. Его глаза, обычно холодные, горели.
– Позволь мне напомнить тебе, мисс Колтер, что это ты решила уйти. Это твой каприз поставил нас обоих в эту... сюрреалистичную ситуацию.
– Мой каприз? – я вскочила. – Мой каприз называется «желание иметь свою жизнь»! А не быть твоим рабом с золотыми наручниками!
Мы стояли нос к носу, грудь вздымалась, дыхание спирало. Воздух наэлектризовало. Ненависть? Да. Но что-то еще. Опасное, острое, знакомое нам по годам рабочих баталий.
– Ты ненавидишь это, не так ли? – выдохнула я. – Ты ненавидишь, что тебе приходится это делать. Что тебе приходится опускаться до моего уровня.
– Я ненавижу нерациональность, – его голос был низким и звенящим. – А это... это квинтэссенция хаоса. Твоя стихия.
– А ты контролируешь каждый свой вздох, Стерлинг. Боишься, что если расслабишься, то превратишься в обычного человека.
Он не ответил. Просто смотрел на меня.
И в этот миг я увидела не всемогущего CEO, а человека, загнанного в угол абсурдными обстоятельствами. Это было... интересно.
Вдруг он усмехнулся. Сухо, беззвучно.
– Контракт на пятьдесят три страницы, и ни в одном пункте не прописано, как вести себя с твоим отцом, который предлагает мне на завтрак попробовать жареные бычьи яйца.
Я не сдержала смех. Он прозвучал неожиданно громко в тишине комнаты.
– Это деликатес, – фыркнула я. – Говорят, повышает мужскую силу. Тебе не помешало бы.
Его глаза блеснули.
– Моя «мужская сила», как ты это называешь, не вызывает нареканий, – парировал он. – Но я предпочитаю более традиционные методы ее поддержания.
Мы снова замолчали. Смех снял остроту, но напряжение никуда не делось. Оно просто сменило полярность.
– Ладно, – я вздохнула, указывая на груду подушек и одеял на стуле. – Раскладушка твоя. Спокойной ночи, Алекс.
– Спокойной ночи, Сара-Джейн, – он повернулся, и его спина в полумраке комнаты показалась мне вдруг уязвимой.
Я легла на кровать, глядя в потолок. Доносившийся с веранды смех отца и звук гитары соседа смешивались с ровным дыханием Алекса на полу. Два мира столкнулись в четырех стенах моей старой комнаты.
И черт побери, это было гораздо интереснее, чем я предполагала.
Глава 3.
АЛЕКСАНДР
Следующее утро началось с петуха. Не метафорически, а с самого настоящего, оглушительного крика под самым окном. Я открыл глаза, и на несколько секунд меня охватила полная дезориентация. Розовые цветы на обоях, луч пыльного солнца в щели между шторами, и тихое, ровное дыхание Сары-Джейн на кровати.