Здесь – умением починить генератор.
После завтрака Сара-Джейн поймала меня на веранде.
– Не знала, что ты разбираешься в технике, – сказала она, прислонившись к косяку. Солнце играло в ее волосах, и я в очередной раз отметил, насколько они здесь, на фоне выцветшего дерева, кажутся живыми.
– Я изучал инженерное дело в Кембридже, прежде чем переключиться на экономику, – ответил я, глядя на свои все еще грязные руки. – Отец считал это бесполезной блажью.
– А ты?
Я задумался. Почему я сказал это? Я никогда не говорил о своем отце или о Кембридже с сотрудниками.
– Это учило системному мышлению. Видеть не отдельные детали, а связи между ними. Как в бизнесе.
– Или в генераторах, – она улыбнулась. Не язвительно, а.. тепло. – Спасибо. Для папы его техника – как член семьи. Ты его впечатлил.
– Я просто решал проблему, – я пожал плечами, но почувствовал легкий укол чего-то похожего на гордость. Глупо.
– Ладно, решатель проблем, – она выпрямилась. – Сегодня у нас следующее испытание. Вечеринка у бассейна у соседей.
Меня передернуло. Еще одна социальная пытка.
– Не волнуйся, – она, кажется, прочитала мои мысли. – Там будет барбекю, пиво и никаких бань. Но есть одно условие.
– Какое? – спросил я с подозрением.
– Нам нужно будет танцевать. Кантри. Все новоиспеченные пары танцуют.
Танец. Физический контакт. Нарушение пункта 4б нашего контракта. Я посмотрел на нее. Она смотрела на меня с вызовом, но в глубине ее глаз я увидел то же странное любопытство, что и вчера вечером.
– Я не танцую, – заявил я.
– Все танцуют, – парировала она. – Это тоже часть «интеграции». Представь, это как синхронизация двух сложных систем.
Чертова женщина. Она использовала мои же слова против меня.
– Я предупреждаю, у меня две левых ног, – сказал я, коверкая идиому.
– Ноги, – поправила она. – У тебя две левых ноги. Не беда. Я научу. У меня терпения больше, чем у тебя.
Вечеринка у соседей была таким же хаотичным мероприятием, как и все здесь. Громкая музыка, дети, носящиеся вокруг бассейна, запах хлора и жареного мяса. Я стоял в тени, с бокалом слишком теплого пива, и наблюдал.
И тогда я увидел ее. Не Сару-Джейн, а другую. Молодую женщину, которая смотрела на меня с нескрываемым интересом. Блондинка, со слишком белыми зубами и в слишком коротких шортах. Она что-то сказала своей подруге, и они обе рассмеялись, глядя на меня.
Через минуту она подошла.
– Ты тот самый англичанин, да? – спросила она, прикусывая соломинку от своего коктейля. – О котором Сарая нам рассказывала.
– Алекс, – кивнул я.
– Я Кэндис. Мы с Сарой в школе вместе учились. – ее взгляд скользнул по мне с ног до головы, оценивающе. – Она говорила, что ты... харизматичный. Но скромный.
Черт возьми, Сара-Джейн. Что она еще обо мне наговорила?
– Она слишком добра, – сухо ответил я.
– О, не скромничай! – она игриво ткнула меня пальцем в грудь. – Мне всегда нравились акценты. Такие... изысканные. Не то, что наши местные ребята.
Она подошла слишком близко. Ее духи были сладкими и навязчивыми. Я почувствовал необходимость отступить, но за спиной у меня был стол с едой.
– Кэндис, – раздался голос Сары-Джейн. Она подошла и скользнула рукой мне под локоть. Ее прикосновение было твердым, владельческим. – Не хочешь ли ты украсть моего жениха?
Ее улыбка была ослепительной и абсолютно фальшивой. Но в ее глазах горел настоящий, ревнивый огонь. Или это была просто игра?
– О, Сара, я просто знакомилась! – засмеялась Кэндис, но отступила на шаг.
– Как мило, – голос Сары-Джейн был сладким, как сироп, и ядовитым, как змеиный укус. – Но нам, к сожалению, пора. Танец ждет. Правда, дорогой?
Она потянула меня за собой, прочь от Кэндис, по направлению к импровизированной танцевальной площадке.
– Спасибо, – сказал я, когда мы отошли.
– Не за что, – она выдернула свою руку. – Я просто защищала инвестиции. Не могу позволить, чтобы какая-то Кэндис сбила тебя с толку и разрушила наш безупречный образ влюбленной пары.