Стас склонил голову вниз. Мокрая челка, недавно торчавшая вверх, теперь закрывала лоб и падала на глаза. У Игоря сжалось сердце – таким беззащитным и грустным казался Стас. Он слез на пол и обнял парня, тяжело вздыхая, желая утешить.
- Почему он это делает? – Игорь не ждал ответа, понимая и сам, почему.
Но Стас ответил, уткнувшись ему в плечо и тоже горько вздыхая:
- Хочет в Думу попасть. К выборам готовится. А депутату, сам понимаешь, нельзя иметь сына-гея.
Игорь вдруг подумал, что Киреев ужасно несправедлив к сыну. Стасом можно было гордиться – тот отлично учился, не прогуливал, вел себя достойно. Редко встретишь среди двадцатилетних таких серьезных, умных парней. К тому же он не пил, не курил, не употреблял наркотики, не водился с дурной компанией. У него был только один недостаток, да и тот нельзя было назвать недостатком в полной мере. Разве люди могут выбирать, кого им любить, а кого – нет?
Игорь замер, поймав себя на мысли, что оправдывает Стаса. Его рука, поглаживавшая спину юноши, остановилась на обнажившейся пояснице. Он напрягся и тяжело задышал, почувствовав под ладонью ниточку стрингов. Осторожно последил пальцами линию сначала вдоль поясницы, а потом спустился вниз, до края брюк. Пальцы горели, прикасаясь к нежной, гладкой, теплой коже.
Стас тоже напрягся, но не отстранился, только хрипло выдохнул на ухо:
- Что ты делаешь?
И от этого хриплого шепота вся кровь в теле Игоря разделилась: часть бросилась в лицо, а другая прилила к паху, поднимая член. Игорь не стал искать себе оправданий, наверное, потому, что все еще был не совсем трезв. Он немного отодвинулся, заглядывая в глаза Стаса, а потом развернул его к себе спиной и потянулся к ширинке. Наконец-то он узнает, наконец увидит, как это выглядит на самом деле.
Стянуть с мальчишки брюки было минутным делом, и вот он уже стоит на коленках, приподняв зад, в одной майке, носках и черных трусах, если ЭТО можно так назвать. Стас не шевелился, не протестовал, ждал, что будет дальше.
А что дальше, Игорь и сам не знал. Он погладил ягодицы Стаса, полюбовавшись на то, как смотрятся его большие загорелые руки на бледной коже. Раздвинул половинки, с восторгом глядя на тонкую полоску ткани, плотно прилегающую к ложбинке и едва прикрывающую анус. Услышал судорожный вздох, от которого по телу забегали мурашки, а член просто-таки заныл от нетерпения. Увидел, как рука Стаса потянулась к паху. И не выдержал.
Все, что было дальше, он помнил смутно, какими-то обрывками. Помнил, как второпях доставал свой член из трусов. Как навалился на Стаса, вталкиваясь меж его сведенных ног, и двигался, двигался, двигался… Кажется, Стас что-то жалобно выстанывал и просил, но прислушаться было невозможно.
Разрядка накатила быстро и была опустошающей. Игорь краем сознания уловил копошение Стаса под собой, но реагировать уже не мог, проваливаясь в сон.
Глава 4.
Утро следующего дня встретило парней на полу гостиной. Оба устроились на ковре, под головой оказались диванные подушки, а укрывались они пледом. Откуда все это взялось, Игорь мог только догадываться. Должно быть, Стас после их стремительного грехопадения постарался, сам он был не в состоянии.
Размышлять о собственном поведении не хотелось. Слишком противоречивыми были ощущения. С одной стороны, вчерашняя попойка не прошла даром – в голове гудело. Тело ломило после ночи, проведенной на жестком полу. От сна в одежде кожа зудела. Но теплого Стаса, так доверчиво прижавшегося к нему, выпускать из рук не хотелось.
Однако наслаждался он недолго. Жутко нужно было в туалет, поэтому пришлось подняться, при этом потревожив Стаса. Душ занял не больше пятнадцати минут, но когда Игорь вышел, Стас уже ушел к себе. Гадая о том, как поведет себя его любовник (это слово на несколько секунд ввело его в ступор), он принялся за завтрак. Яичница и кофе – стандартный набор.
Стас, одетый в майку и шорты, вошел в кухню с робкой улыбкой и надеждой в глазах. Игорь внезапно почувствовал себя скотиной – ощущение было непривычным и мерзким. Должно быть, это заставило его нахмуриться, потому что Стас напрягся и замер на пороге.
- Ты жалеешь? – тихо спросил он.
Игорь удивленно взглянул на него и мысленно себе врезал.
- Нет.
Стас выдохнул, все еще сомневаясь.
- Тогда почему сердишься?
- Я не сержусь, - Игорь расставил тарелки с яичницей на столе и жестом пригласил его сесть.