Застыв, Холли зажала в руке вилку с надкушенным кусочком цыплёнка.
“Я не верю в вампирш и в перевоплощения. Однако я знаю, что видела это. Я знаю о Холи такое, чего даже не было в той истории, что я рассказывала Паулине. Холи носила лифчик и юбку из сыромятной оленьей кожи. Она ела мясо диких антилоп и кабанов, а ещё – лососей и лесные орехи. Я знаю, что она делала разные орудия из рогов лосей, костей оленя и кремня… Господи, я могу отыскать кусок кремня и прямо сейчас сделать из него нож либо скребок. Я знаю, что смогу. Мои руки помнят, как это делать”.
Положив вилку, Холли посмотрела на собственные руки. Они немного дрожали.
“И я знаю, что у неё был красивый певучий голос, чистый, как кристалл… Как тот кристально-прозрачный голос, что звучал в моей голове. И что же я сделаю, когда они скажут мне, что всё это невозможно? Соглашусь с ними? Тогда я правда окажусь чокнутой, как все эти психи в клиниках, считающие себя Наполеонами либо Клеопатрами. Господи, надеюсь, что я не была Клеопатрой!”
Холли закрыла лицо руками, не имея понятия, рыдать ей либо хохотать.
“А как же быть с ней?”
Белокурая незнакомка с мутными глазами.
Девушка, имени которой Холи даже не знала, однако Холли она была известна как Тереза.
Если всё происходящее реально, то что происходит с ней теперь?
“Она – та, кого я боюсь, – подумала Холли. – Только она не выглядела столь плохой. Она была опасна, но не зла. Так почему же я думаю о ней, как о какой-то дьяволице? И почему меня к ней всё равно влечёт?”
Потому что её влекло к ней и тогда. Она вспомнила, что чувствовала Холи, когда в свете луны стояла возле той девушки.
Смущение… страх… и влечение. Некая магнетическая связь, возникшая между ними.
И то удивительное чувство, когда она прикоснулась к её ладони… Она пришла к Двуречью и перевернула её жизнь вверх дном… Две Реки.
“Господи, почему я не вспомнила об этом раньше? Записка. В одной из записок было: “Вспомни Две Реки”. Хорошо. Вспомнила. И что дальше?”
Холли не имела понятия, что и думать. Может быть, та, кто водила её рукой, предполагала, что если она вспомнит обо всём сейчас, то поймёт, что делать дальше… только она не имела понятия. Сейчас она была охвачена ещё большим замешательством.
Слабый голос, возникший в её мыслях смутным дуновением ледяного ветра, прошелестел:
“Ты вспомнила не всё. Ведь так? Паулина разбудила тебя прежде, чем ты узнала обо всём до конца”.
– Замолчи, – оборвала голос Холли.
Однако она не могла откинуть мысли о произошедшем. Целый вечер она беспокойно ходила из одной спальни в другую, избегая расспросов отца. И даже после того, как тот отправился спать, девушка продолжала бесцельно ходить по дому, то перебирая книги, то переставляя на полках разные безделушки.
“Мне надо заснуть. Это должно помочь, и мне полегчает”, – думала Холли.
Однако она не могла заставить себя не то что лечь, а даже присесть.
“Может быть, выйти на свежий воздух?”
Это желание было странным. Холли никогда не чувствовала надобности выйти из дому с одной целью – подышать свежим воздухом.
Только сейчас словно что-то пихало её, вытаскивая наружу. Что-то заставляло её, и она не могла этому противиться.
“Я лишь выйду на заднее крылечко. Мне ничего не грозит. И если я выйду, то смогу убедиться в этом. И затем смогу заснуть”.
Не переставая убеждать себя в логичности такого довода, Холли открыла дверь. Ночь была замечательной. Луна серебряным сиянием освещала всю округу до самого горизонта. Двор позади дома сливался с травами прерии. Ветер доносил чистый пряный аромат шалфея.
“Скоро распустятся цветы, – подумала Холли. – Астры, колокольчики, маленькие жёлтые лютики. Всё вокруг станет зелёным… Весна – это время жизни, а не смерти. Как хорошо, что я вышла из дома. Мне сейчас гораздо спокойней. Теперь можно возвратиться и лечь…”.
И в это мгновение Холли ощутила, что за ней наблюдают. Именно это чувство и преследовало её неделями: словно за ней из темноты неотрывно следят чьи-то глаза.
Ледяная дрожь промчалась по её телу.
“Не паниковать, – приказала она себе. – Это только чувство. Тут наверняка никого нет”.
Она отступила обратно, к двери, намеренно стараясь двигаться не шибко быстро. Она была почему-то убеждена в том, что нельзя поворачиваться и бежать. Иначе тот, кто наблюдает за ней, выскочит и настигнет её до того, как она успеет открыть дверь. Холли осторожно повернулась, прислушалась и вгляделась в темноту так напряжённо, что ей показалось, словно она разглядела некие серые пятна и услышала, как что-то тоненько звенит. Она отчаянно пыталась уловить какой-то признак движения, ещё какой-то звук. Только вокруг всё было спокойно, и издалека лишь доносился обычный шум улиц.