I
Самолет сел в Бутане ранним утром. До Такцанг-лакханга добирались долго - через скальное плато, ущелье, частокол голубых сосен и мост над шестидесятиметровым водопадом. С запаянным в рамки вечным раздражением Даниил отказался от мулов - даже свой далеко не лучший костюм портить не хотелось. Не окупится.
- Мы хоть к ночи успеем?
- Спеем, спеем! - Как болванчик закивал провожатый из местных аборигенов.
Первый монах в кроваво-алом одеянии встретился еще на подступах к горе и не уделил им и мимолетного взгляда. Цепляющий всех голубоглазым взглядом и коротким ежиком светлых волос всю дорогу от аэропорта до Паро Даниил скривил губы в усмешке. Интересно, кем стала Дана в этом богомольном захолустье?
Настоятель, словно получив предупреждение на сотовый, встречал их в воротах. Но не на него так долго смотрел долгожданный гость, а на густой молочный туман и все не мог выбросить из головы одну мысль (кто из охраны всю дорогу баял ему местные легенды?) - про то, что шкура у здешних тигриц должна быть толстая.
- Даниил Александрович, рад вас снова видеть, - на чистейшем английском приветствовал Ванг.
Даниил запомнил, что руки пожимать аборигены не любили, поэтому ограничился кивком и кратким словесным приветствием. Впрочем, быстро перешли к делу.
- Где она?
- Он, - осторожно и с улыбкой поправил настоятель, - Все же наша политика ясна - это мужской монастырь. Ваш брат приступил к вечерним медитациям. Сюда, прошу.
- Не брат, - хищное лицо скривилось, - На славу всем здешним богам. Неужели все эти годы Дан только штаны просиживал? Мой отец разорялся на подношения местному Будде, а получит в итоге изнеженного медитирующего йога?
- Ну что вы, Даниил Александрович! Все пожелания Александра Тимофеевича, - на отчестве он все же споткнулся, но насмешку гостя проигнорировал, - Мы постарались реализовать. Дан не испытывал скуки или отдыха от тренировок и трудов. Все-таки, комплекс довольно обширен, а послушников с каждым годом больше не становится.
- Так может подкинуть вам парочку парней на исправление? Чем не рабочие руки…
Ванг склонил голову, чтобы скрыть недовольство, но Даниил и в свои тридцать уже очень хорошо читал в душах.
- Не стоит, право, не беспокойтесь. Мы уже поняли с Даном, какая… морока - растить розу из русских степей.
- Не розу.
Ванг осторожно отодвинул створку ширмы, с поклоном пригласив высоких гостей, но ничего не сказав. Он испытывал ужасное напряжение, складывая пальцы в сутру спокойствия - пусть только в России проявится характер этого цветка.
В зале медитировали трое, но искомое Даниил нашел сразу. Несмотря на такой же как у остальных алый балахон и стрижку под ноль, один только подбородок все показывал. Острый и точеный, девичий, известно чей…
Ванг одним взглядом отпустил двоих оставшихся мальчишек, не реагируя на осторожный взгляд девицы.
- Тебе идет, - грубо заметил Даниил на русском, - Пожалуй, стоит оставить тебя среди этих евнухов.
Ванг, неплохо понимающий русский, сделал вид, что не понял фразы. Физическая кастрация и воздержание, конечно, имели много общего, но спорить о различиях сейчас и с этим человеком являлось глупостью. И опасностью.
- Дорогой мой братец.
Голос у послушницы оказался неожиданно хриплым и спокойным для произнесенной насмешки. Неужели привыкла молчать и сносить? Губы мужчины скривились, ведь он ломал и не таких. Быстро и опасно он бросился к ней, замах, и маленькая, будто птичья, головка мотнулась от силы удара. Острая скула вспыхнула краснотой и будто стала менее острой.
Дана осторожно тронула кончиком языка уголок губы. Крови не было, она научилась подставлять щеку правильно. Девушка подняла резкий сероглазый взгляд - единственное наследство отца, носимое, впрочем, без гордости - и сдержала остроту языка. Не здесь и не сейчас - она хотела прежде покинуть эти гулкие пещеры.
- У тебя нет ни братьев, ни сестер, ни отца. Отродье ада. Твоя мать по праву кормит червей.
“Я буду убивать тебя долго, столько, сколько хищник глодает кость”, - подумала Дана.
- Вставай.
Она послушно поднялась, и Даниил с удивленной неприязнью отметил, что та близка к его ста восьмидесяти сантиметрам роста… Может, это даже хорошо - можно будет продать подороже.