- Дам тебе оружие, вместе найдём возможность. Три года, и мы уничтожим его.
Дана обернулась, сверкнув серыми - морановскими - глазами и отчеканила:
- Я не собираюсь быть твоим солдатом.
Охранник у двери молча положил ладонь ей на шею, нажал. Дана потеряла сознание.
X
Она приходит в себя мгновенно, как опытный солдат. Открывает глаза, усилием воли подавив желание вскочить и бежать - рано. Над головой, в темноте сумерек, белеет потолок, сама она лежит на кровати, мягкость которой невозможно недооценить. После десяти лет жизни в минимальных удобствах даже удобная постель кажется благословением свыше.
В кресле напротив темным пятном сидит человек, и только по жгучести взгляда Дана понимает, что это Теньшин-младший.
- Тебе был нужен этот отдых…
Она поджала губы, не желая говорить с военным. Дана достаточно отдохнула, особенно за чужой счет (мучает ли ее совесть за обман Тамары?)... Чего он хочет?
Мужчина отвечает так, будто слышит ее мысли:
- Я говорил о том, что не боюсь рисковать. Невозможно победить, не вступив в схватку.
- Невозможно победить, находясь в одной команде с врагом. - Хрипит она и сглатывает, понимая, насколько ужасно звучит ее голос спросонья. По непонятной причине становится стыдно.
Легкой тенью он поднимается из кресла и попадает в тонкую полоску света, льющегося из окна. Свет желтоватый, от фонарного столба, он-то и подсвечивает лицо Владислава Теньшина неожиданным сиянием. И только тьма глаз двумя безднами засасывает в себя. По рукам Даники бегут мурашки.
Мужчина возвышается над ней, сохраняя беспристрастное выражение, молчит. И девушка молчит, не зная, чего ждать и что сделать. Понятно было лишь одно: она должна как можно раньше избавиться от столь неприятной ситуации.
Сглотнув, Дана разрушает звенящую тишину:
- Ты же понимаешь, что я не соглашусь. Зачем тогда оставил меня здесь?
Черный взор задумчиво скользит по ее лицу так, словно мужчина прекрасно видит во тьме. Он похож на огромную и безусловно опасную кошку - дикую, выжидающую. И Данике совсем не хочется чувствовать себя под прицелом ее внимания.
Владислав не спешит отвечать. Стоит надгробным камнем, о чем-то задумавшись.
Даника медленно и осторожно приподнимается на локтях - она лежит поверх покрывала, поэтому каждое ее движение открыто чужому вниманию. Горло холодит открытый воздух, а ключицы - жаркий взгляд. Не чувствуя своего с воякой сродства, подумала бы, что он испытывает к ней романтический интерес. Но исключено.
- Я понимаю тебя ровно так же, как и ты меня.
От острой правдивости его слов она вздрагивает и вглядывается во мрак чужих глаз. Он тоже чувствует их похожесть? Настолько сильно?.. Девушка прикусывает губу изнутри, но не выдерживает:
- Не буду твоим солдатом.
Легкая улыбка трогает его губы - и эту улыбку девушка скорее чувствует, нежели видит:
- Знаю. - Движение воздуха, - И не нужно. У меня полным-полно “тупоголовых вояк”, готовых броситься под пули и прятаться под танками… И хоть твое мнение о военных явно невысокое, ты должна понимать: скрутить тебя любому из них - дело на секунды.
- Угрожаешь? - Прищурилась.
- Предупреждаю. - Улыбнулся. - Ты мне кажешься достаточно благоразумной, чтобы не совершать глупых просчетов.
Она промолчала, поджав рот. Слава ее, несомненно, провоцировал. И все-таки цель его оставалась неясна, а раскрывать ее он сам, похоже, не хотел. И подозрительно много улыбался.
Он отвел взгляд и развернулся, готовый уходить. Даника замерла, а потом дернулась:
- Подожди!
Темная широкоплечая фигура замерла. Он посмотрел на нее через плечо, вполоборота, но продолжил молчать. Даника села, опустив еле теплые ступни на прохладный ковер, алмазная подвеска, перекатившись в ложбинке между грудями, поймала редкий свет и отразила его еле заметным зайчиком. В клетке из ребер неприятно заныло сердце.
- Зачем я здесь? - Она тяжело вздохнула, - Спрашиваю еще раз. Ответь!