- У вас есть еще время спуститься до Паро, - тонко подметил молчаливый настоятель храма.
Голубоглазый демон задумчиво вгляделся в скуластое породистое лицо Даны, бледное, спокойное и лишенное всякого лоска.
“Думаешь, я не знаю, что стоит оставить ее в одиночестве и на секунду, она даже в таком захолустье найдет способ сбежать?” С удивительным хладнокровием мужчина признал про себя, что не сомневается в работе мозгов этой девчонки, будто в лучшем механизме Rolex. Раньше отец мучился с ней, а ссылка в Бутан к черту на кулички - способ избавиться от проблем, а вместе с тем и возможность сохранить столь ценный ресурс. Но и Даниил уже не тот мальчик, что боится ударить.
- Тим, закажи-ка грузовик до Паро. Насколько я успел заметить, дороги у вас в Бутане очень хороши для путешествий. Отец, правда, велел быть осторожным с местными мошенниками и лжецами…
Дана не дрогнула под тяжестью чужих слов. Это правда - она всегда умела хорошо делать только две вещи: прятаться и сбегать. Встретила синий взгляд без боязни. Раньше она была одинокой девчонкой, потерявшей все и умеющей только ненавидеть, однако десятилетие среди этих молчаливых монахов-чтецов сутр и ее кое-чему научило.
- Я слышал, что раньше, когда здесь еще водились тигры, на самых ретивых надевали ошейники. Тигры сходили с ума в неволе и душили самих себя, - на столь откровенную ложь Ванг только бровью дернул, - И правда, какой тигр станет подобно котёнку брать с человеческой руки? В итоге, всех тигров уничтожили. Интересно, найдется, у вас, монахов, один из таких ошейников?
II
Отец только в детстве признавал её своей. Когда стало известно, что Элина, её мать, уже очень долгое время имеет любовника, Александр Тимофеевич только предал судьбу женщины насмешкам. Смех закончился, когда стало известно, что Элина не спала с ним, а работала. К десяти годам Дана - данная свыше, данная Богом - успела узнать, каково это быть “испорченной кровью”, “помётом лживой дряни”.
Но кем бы отец не считал её, все эти годы, так или иначе, в одном признании отказать не мог - она оставалась хищником.
Ошейник все ещё сдавливал тонкую шею, но прятать его Дана не собиралась. Кто увидит в этом слабость - будет недальновидным глупцом, но даже Тим уже понимал, что своими выходками её братец больше похож на мальчика, дергающего тигра за хвост.
Они сошли с самолёта, чёрный рабочий комбинезон, купленный на каком-то рынке-барахолке, висел на ней почти что смешно и шуршал, когда ее грубо запихнули в Infiniti.
Даниил у неё за спиной захохотал. И правда смешно.
Москва, как и каждый мегаполис, сильно изменилась за десятилетие. Город-хамелеон, населённый такими же хамелеонами. Как интересно, гнилая семья Даны влилась в этот кипящий котёл страстей, а теперь топит саму Дану. Что ж, чтобы свалить генерала, она готова обезглавить коня.
- Ты так и не назвал причины, братец.
Музыка, включённая с разрешения Даниила, не заглушила её размеренного, режущего голоса. В зеркале заднего вида можно было увидеть, как скривилось красивое лицо. Спорить по поводу родства - только тешить охрану и самолюбие девчонки.
- Продадим тебя подороже, уже и сутенёра нашли.
Вряд ли десять лет они ждали, только чтобы сделать её одной из “этих”. Купля-продажа, конечно же, будет носить иной характер, а ей сейчас нужны послабления, вольные или нет.
Ночные огни проносились вереницей, и ей вдруг вспомнились совсем иные огни - блеск рассыпавшихся кристаллов с шеи, темно-русые, в рыжину, волосы матери, печатка отца в крови. Мозг девятилетней девочки всегда запоминал детали, уже тогда зная, что в них - Бог. У матери были темные глаза итальянской мадонны того оттенка, что мягче эспрессо, но резче горячего шоколада. У её сына, Чезаре, были такие же. И смерть придет с таким же взглядом.
- Не раньше, чем будет озвучена правда.
Даниил замер, чтобы мгновенно взорваться холодным огнём:
- Как правда, отродье?! Десять лет, похоже, так и не выбили эту чушь из твоей дурной головушки!
- Выбили. - Она хмыкнула.
Тим, взглянув в зеркало заднего вида, отметил уже давно знакомую кривизну ухмылки на женском, впрочем, лице. Примечательное лицо, из тех, что не назовут хорошенькими, но приукрась - и перехватит дыхание. Но едва ли “сутенёр” поведется на это лицо, даже и приукрашенное.