- Если бы не тот факт, что твоё лицо нужно будет продать этому марикон, ты бы уже давно валялась избитой.
“Испанец или мексиканец скорее всего, проблемы с насилием. Горячая голова, любит кичиться своим именем, даже если ничего не сделал. Слабак”. Из всех шести её надзирателей он был самым явным слабым звеном. Но зная Морана, можно было с большой долей вероятности говорить о том, что этот любитель “мариконэс” должен стать для неё уроком - попытавшись использовать данную слабость, она тут же попадётся. Моран хотел её не просто проучить, а унизить. Вон тот, невысокий и спокойный, внимательно наблюдал за её реакцией - он и должен был остановить девушку при попытке побега. Его поставили приглядывать за ней, а так же за мексиканцем - он внимательный, осторожный и сообразительный, помимо чего ещё и очень верный. Интересно, насколько горячая голова у него?..
Она растянула губы:
- Что, даже телефон не одолжите, чтобы я могла позвонить папочке и отчитаться: доехали без проблем, расположились, дом очень уютный…
Тот, что стоял у двери в прихожую, демонстративно достал нож-бабочку из кармана брюк и перерезал телефонный шнур - никакого интернета, а связь с доном только по мобильной связи. Хулиган, ещё один позёр, не особо умный, раз поставили у двери.
Она обвела внимательным взглядом оставшихся троих незнакомцев, наигранно вздохнула:
- Не знаю, как вы, а я устала. Пойду вздремну.
Стоило только сделать шаг к спальне, как за плечом возникла молчаливая тень. Личный, так сказать, надзиратель. Тот, который и в душ с ней зайти может - асексуал или гей? В конце концов то, что у мужчин в штанах - главная проблема в подобных ситуациях. И она бы, может, давно сбежала из Бутана, из монастыря, но вот проблема - она не чувствовала заинтересованности ни в ком. Оттого и сама заинтересовать никого не могла. Раз или два в своей жизни она испытывала чувство желания, но холодный разум тут же остужал её тело. Ещё никогда мужчина или женщина - живое существо - насколько бы красивыми или вызывающими они ни были, не получали в ней полного отклика. Тем сложнее (или легче) была задача, которую ставил перед ней Моран. Дайте-ка ей взглянуть на этого лейтенанта…
Из девяти часов, проведенных в кровати, она спала всего лишь пять, по старой монашеской привычке. В остальное время она размышляла, составляла план спасения, изредка сквозь ресницы наблюдая за охранником. Где-то посреди ночи тот сменился, и теперь за ней приглядывал альбинос.
Светлоголовый, с тонкой алой каймой в уголках светлых же голубых глаз, он совершенно отличался от предыдущего надзирателя. Он с почти что маниакальным интересом следил за ней, когда понял, что она проснулась. Спас ли Моран жизнь ему, или убил на глазах его все семью, чтобы сломать? С такими неуравновешенными рычаг давления нужен психологический. Дон играл на его верности, а значит альбинос не глуп, либо до сумасшествия верен своему хозяину, либо ненавидит его всей душой и в определенной степени стабилен.
А глава всей этой шайки, скорее всего, тот шестой. Именно так любил действовать сам Александр Тимофеевич, по проблескам детских воспоминаний, - прятаться в тени и загребать жар чужими руками. Неудивительно, если и своих ищеек он натаскивал так же.
Пока что она не видела смысла в попытках сбежать, не этим холодным днём, когда всё на несколько гектаров в округе находилось в собственности семьи. Однако, когда придёт время, она ударит, и уже решила - каким образом.
- Как мне к вам обращаться? - Перевернувшись на бок, не отрывая головы от подушки, лениво спросила Дана.
Альбинос подумал и отозвался:
- Шестеро гномов и принцесса.
- Хорошо, который из них ты?
Мужчина, казалось, всерьёз задумался, но выдал совсем не то, чего ожидала Дана:
- Я не думаю, что ты справишься, принцесса. В нужный момент у тебя не встанет.
Она усмехнулась - какой сообразительный. И даже не делает скидок на половую принадлежность. Всё верно - для добычи хищники одного пола.
- Ну, это, как известно, зависит не от меня, а от того, на кого у меня должен “встать”.
Мужчина заинтересованно качнулся в её сторону:
- А что, если он стрёмный?
- Тогда у дона Морана останется только один выбор - решить, как именно я умру.