И тогда Холи проговорила:
— Я прощаю тебя.
Тереза скорее угадала, нежели услышала её шёпот. И она всё поняла, хотя Холи говорила на языке, чуждом ей. Её голова закружилась: оказывается, она могла общаться с ней! Они могли говорить друг с другом! О Богиня, какое счастье! Наконец она скажет ей, как попытается искупить свою вину: она выпустит из себя всю кровь…
<<Ты не можешь простить меня. — Тереза видела, что Холи поняла её мысленный ответ. Она осознавала, что не заслуживает прощения. Но какая-то часть её существа хотела, чтобы Холи знала: она никогда не хотела, чтобы так произошло. — Я не всегда была такой, как сейчас. Раньше я была человеком…>>.
<<У нас нет времени>>, — прервала её амазонка.
Её душа, казалось, тянулась к ней, увлекая её за собой в тихое, уединённое место, предназначенное лишь для них двоих. Тереза знала, что Холи видит то же, что и она, тот же коридор времени. Амазонка была спокойной и печальной.
<<Я не хочу, чтобы ты умерла. Но я хочу, чтобы ты пообещала мне кое-что>>.
<<Всё, что угодно!>>
<<Обещай, что ты никогда больше не станешь убивать…>>.
Пообещать это было очень легко. Ведь Тереза не собирается жить без неё… хотя нет, амазонка не хочет, чтобы она умерла… Но она не может жить, зная, что убила её, и она просто не сможет жить после всего, что сделала. Но Тереза подумает об этом позже… о том, как ей быть с этим бесконечно долгим мрачным будущим, ожидающим её.
А сейчас она произнесла:
— Я больше никогда не буду убивать.
На губах амазонки промелькнула еле заметная улыбка. И она умерла. Её зелёные глаза затуманились, взгляд остановился.
Кожа её приобрела призрачно-белый цвет, а неподвижное тело, казалось, сразу уменьшилось, лишь душа покинула его.
Тереза держала амазонку в руках, баюкая её и рыча, как раненое животное. Она рыдала, и её била такая дрожь, что она с трудом удерживала её тело. Любовь к ней пронзила её, будто копьё. Трясущейся рукой Тереза осторожно убрала волосы с лица девушки.
Большим пальцем нежно провела по её щеке… и на ней остался кровавый след.
Тереза в ужасе уставилась на него. Это пятно было как красная родинка на бледной коже.
Даже любовь её смертельна! Её ласка выжгла на лице Холи родинку. Тереза заметила, что к ней подбираются несколько уцелевших охотниц из племени Холи; тяжело дыша, они приближались, держа копья наготове. Они чувствовали, что сейчас она уязвима. И она не подняла бы сейчас руку, чтобы остановить их… если бы не дала обещание Холи. Она хотела, чтобы Тереза продолжала жить.
Тереза подняла безжизненное остывающее тело амазонки и понесла к охотнице, стоявшей ближе всех. Женщина с недоверием и страхом уставилась на неё, но всё-таки опустила копьё и приняла мёртвую амазонку.
А Тереза вышла из пещеры — туда, где немилосердно пекло солнце. Она направлялась домой.
Майонис догнал её в степи, появившись из высокой сочной травы:
— Я говорил тебе, чем всё завершится. Теперь забудь эту облезлую шатенку и давай наслаждаться жизнью вместе.
Тереза даже не взглянула на него.
Единственное, чего ей хотелось, — это убить Майониса… но этого она сделать не могла.
— Не уходи от меня!
Майонис уже не смеялся. Он был разъярён.
Тереза бросилась прочь, и вдогонку ей нёсся его голос:
— Я выбрал тебя, Тера! Ты моя! Ты не можешь уйти от меня!
Тереза мчалась всё дальше и дальше от него, и голос Майониса растворялся в гудении насекомых среди степной травы. Но его мысленный голос преследовал её.
<<Я никогда не позволю тебе уйти. Ты всегда будешь моей, сейчас и всегда>>.
Тереза шла быстро. Спустя уже несколько дней она добралась домой, к человеку, который был ей необходим. Элиус готовил целебные настои для больных. Он услышал шум возле пещеры и, оторвавшись от своего занятия испуганно ахнул.
— Я не собираюсь тебе вредить, — поспешно произнесла Тереза. — Мне необходима твоя помощь.
Она попросила Элиуса наложить на неё чары, чтобы она заснула и проспала до тех пор, пока Холи не родится опять.
— Это может быть очень нескоро, — сказал Элиус, когда Тереза рассказала ему обо всём, что случилось с ней. — Видимо, что её душа была проклята. Могут пройти сотни лет… даже тысячи.
Терезе было безразлично.
— И ты сама можешь умереть, — добавил Элиус. Глубокий взгляд его тёмно-зелёных глаз был серьёзным и сочувственным. — А если учесть, кем ты стала… не думаю, что существа, подобные тебе, рождаются опять. Ты можешь просто… умереть навсегда.