Рука прикоснулась к её шее. Но это было только осторожное прикосновение пальцев, легко пробежавших там, где остался след от укуса, — будто прикосновение доктора, пытающегося поставить диагноз. Холли услышала облегчённый вздох, и пальцы перестали дотрагиваться до её кожи.
<<Всё будет хорошо. — Голос Терезы еле долетел до сознания Холли. Девушка поняла: вампирша думает, что она не слышит её. Она думает, что Холли в отключке. — Если в течение следующей недели держаться подальше от вампирш>>.
Что это, угроза? Холли не поняла. Она уже готовилась к тому, что сейчас ощутит пронизывающую боль от укуса. Вампирша опять прикоснулась к её лицу одними только пальцами, ласково… и нежно.
<<Нет>>, — подумала Холли.
Она хотела подняться и отпихнуть её. Однако не могла. А ласковые пальцы гладили её лицо, исследуя каждую его чёрточку. И эти лёгкие прикосновения вызывали у Холли беспомощный озноб.
<<Я презираю тебя>>, – думала она.
Пальцы пробежали по изгибу брови, спустились вниз, к щеке, — туда, где была родинка. Холли внутренне содрогнулась.
Потом пальцы проскользнули по подбородку и прикоснулись к губам. Кожа тут была так чувствительна. Пальцы Терезы обвели её губы. Внутренний озноб Холли перешёл в трепет. Её сердце переполнялось любовью с желанием.
<<Я не должна это ощущать… Я презираю тебя…>>.
Однако она услышала шёпот… шепчущий голос внутри, которого она уже давно не слышала.
Кристально чистый, тихий, однако звонкий:
<<Прикоснись к ней. Разве ты не чувствуешь, что она сейчас не такая, как тогда? Иной аромат, иной голос…>>.
Холли не имела понятия, что означают эти слова, да и не хотела знать. Она лишь хотела, чтобы Тереза остановилась. Её пальцы прикоснулись к ресницам Холли, погладили нежную кожу век, словно придерживая их, чтобы они не раскрылись. Холли ощутила, что Тереза наклонилась ниже.
<<Нет, нет, нет…>>.
Тёплые губы прикоснулись ко лбу Холли.
Только прикоснулись. И больше ничего.
<<Прощай, Холли>>, — прошептала Тереза.
Она почувствовала, как сильные нежные руки подняли её и понесли. Сейчас она старалась не лишиться чувств, чтобы насладиться ощущением необычного покоя и безопасности. И она изо всех сил пыталась раскрыть глаза. Она хотела увидеть её руки.
Ведь ещё не прошло достаточно времени, чтобы рана, нанесённая карандашом, полностью затянулась. Если эта рана вообще была. Но она не могла раскрыть глаза… до тех пор, пока не ощутила, что её опустили на твёрдую землю. Только теперь ей удалось поднять тяжёлые веки и кинуть взгляд на её руки. Никаких следов раны не было! Это открытие буквально обожгло Холли… но у неё уже не оставалось сил. Её ресницы вновь начали смеживаться, и, как через туман, откуда-то издали она услышала слабый звук дверного звонка.
А потом у неё в голове тихо прозвучал голос:
<<Тебе не надо больше ничего бояться. Я сваливаю… и он тоже>>.
<<Не сваливай. Постой. Мне надо поговорить с тобой. Мне надо спросить тебя…>>.
Однако ответом ей стало только дуновение прохладного ветра, и она поняла, что осталась одна. Затем Холли услышала, как открылась дверь и раздался изумлённый возглас отца Чарли, который увидел подругу дочери, лежащую около их порога. Сбежавшиеся люди теребили её, звали… Но Холли всё это было неинтересно. Она позволила темноте окутать себя. И когда она провалилась в забытье и полностью освободилась от реальности, то стала грезить. Она опять стала Холи из Двуречья и увидела конец собственной жизни. Она увидела, как грязная, окровавленная Тереза встаёт, чтобы убить своих мучительниц. Она знала, что пришёл и её черёд. Подняв глаза, амазонка увидела её свирепое лицо, увидела животный блеск в её глазах. А затем она увидела, как всё завершилось. Промелькнувший коридор времени, встреча со своей супругой по духу…
Прощение и обещание… А потом её сознание заполнили призрачные тени. И в этом полумраке Холли мирно и спокойно проспала до самого утра.
***
Первое, что увидела Холли, проснувшись, это серые, сияющие глаза, уставившиеся на неё.
— Ну как ты? — спросила Чарли.
Холли лежала на её кровати. Из окна лился солнечный свет.
— Я… пока беспонятия. — Неясные образы парили в её голове, не складываясь в целую картину.
— Мы нашли тебя вчера ночью. Ты кинула машину далеко от дороги, но всё-таки сумела добраться сюда, прежде чем вообще свалилась.
— О… да. Я помню.
Она правда помнила; обрывки воспоминаний, как в головоломке, соединились вместе.
Майонис. Тереза. Нападение. Машина. Опять Тереза. И наконец, её сон.