Её собственный голос, произносивший:
<<Я прощаю тебя>>.
А теперь она ушла. Она ушла домой… туда, где был её дом. Холли впервые в жизни была в смятении.
— Холли, что произошло? Ты заболела? Вчера мы не знали, отправлять тебя в больницу или нет. Но у тебя не было температуры, и ты нормально дышала, поэтому мой папа сказал, что тебе надо только выспаться.
— Я не заболела.
Пожалуй, сейчас самое подходящее время рассказать обо всём Чарли. В конце концов, ведь именно поэтому она и мчалась к ней вчера ночью. Однако сейчас… сейчас, ярким солнечным утром, ей не хотелось ничего рассказывать. И совсем не потому, что Чарли могла оказаться в опасности — опасности, грозившей ей со стороны Терезы или вообще со стороны обитателей Ночного Мира. Просто Холли не нуждалась в этой беседе. Она могла сама со всем справиться. Эта проблема не касалась Чарли.
<<И к тому же я ещё не знаю всей правды, — подумала Холли. — Но, кажется, она начинает проясняться>>.
— Холли, ты хотя бы слышишь меня?
— Угу. Прости. Я в норме. Вчера у меня ужасно кружилась голова, но сейчас мне лучше. Я могу воспользоваться твоим телефоном?
— Можешь что?
— Мне надо позвонить Паулине… ну, ты знаешь, психиатру. Мне надо побыстрее с ней встретиться.
Холли вскочила и, переждав, пока предметы перестанут плыть перед её глазами, вышла из комнаты, сопровождаемая недоумённым взглядом Чарли.
***
— Нет, — отрезала Паулина. — Об этом даже и речи быть не может. — Она взмахнула руками, а затем нервно похлопала по карманам, ища несуществующую сигарету.
— Паулина, прошу! Я должна это сделать. И если ты не захочешь мне помочь, я попытаюсь сама. Думаю, что самогипноз сработает. Во всяком случае, у меня недавно довольно хорошо получилось увидеть сон о прошлом.
— Это… очень… опасно. — Паулина произнесла каждое слово почти по слогам и опустилась в своё кресло, прижав руки к вискам. — Ты разве забыла, что случилось в прошлый раз?
Холли было жаль её.
Однако она жёстко проговорила:
— Если я сделаю это сама, последствия могут оказаться ещё хуже. Правильно? А если ты загипнотизируешь меня, то будешь рядом и вытащишь меня. Ты можешь снова плеснуть на меня водой.
Паулина быстро взглянула на неё:
— Вот так вот? А что, если на этот раз это не сработает?
Холли отвела взгляд.
А затем посмотрела Паулине прямо в глаза и спокойно сказала:
— Не имею понятия. Но я всё-таки попытаюсь. Я должна узнать правду. Или я просто чокнусь.
Паулина застонала. Схватив ручку, она принялась нервно её грызть, бегая по комнате.
— Что же такое тебе хочется узнать? Допустим, если я соглашусь… — Её голос звучал подавленно.
Холли облегчённо вздохнула:
— Я хочу узнать об этом мужчине, который всё время предостерегает меня. Его зовут Майонис. И я хочу узнать, как я умерла в других жизнях.
— Отпадно. Ты что, шутишь?
— Я должна это сделать. — Холли глубоко вздохнула. Она не мигая глядела на Паулину, хотя уже чувствовала, как её глаза наполняются слезами. — Я знаю, что ты не понимаешь этого. И я не могу объяснить тебе, насколько это важно для меня. Только это… Важно.
Настало молчание.
— Ладно. Хорошо, — вздохнув, согласилась Паулина. — Но лишь потому, что для тебя безопаснее, если кто-то будет находиться около тебя.
— Благодарю, — прошептала Холли.
Затем она смахнула слёзы и развернула бумажный лист.
— Я записала пару вопросов для тебя… чтобы ты задала их мне.
— Превосходно. Отпадно. Я уверена, ты скоро получишь учёную степень по психологии, — попыталась пошутить Паулина, но бумагу взяла.
Холли пошла к дивану и устроилась на нём.
Закрыв глаза, она приказала мышцам расслабиться.
— Так, — начала Паулина. В её голосе не было прежней уверенности, как в первый раз. — Я хочу, чтобы ты вообразила себя плывущей в волнах красивого фиолетового оттенка…
ГЛАВА 12
Ей было семнадцать, и её звали Ха-накта. Она была девственной жрицей, посвящённой богине Исиде. Она носила тонкое полотняное платье без рукавов, ниспадающее от талии до самых пят. Исключая платье, на ней было широкое серебряное ожерелье с подвешенными к нему бусинами из аметистов, сердоликов, бирюзы и ляпис-лазури. Два её предплечья и запястья охватывали серебряные браслеты. Этим утром — она очень любила это время суток — Ха-накта заботливо разложила подношения Исиде перед её статуей: цветы лотоса, маленькие лепёшки и вино. Потом, обернувшись лицом к югу, она приступила восхвалять богиню, призывая её пробудиться.