Джулия вспыхнула. Она была поражена такими откровенно грубыми и вульгарными словами.
Джиб скрестил руки на груди. Его темные, загорелые руки резко выделялись на фоне светлой кожи, видневшейся из-под рубашки.
— Мне не понравилось, как он это сказал. Мне не понравилось, что он посмел сказать мне, чтобы я держался подальше от вас.
— Грубость других людей никоим образом не оправдывает ваше грубое поведение, — мягко сказала Джулия.
Он скорчил недовольную гримасу, показывая, что не желает слушать никаких лекций. В сознании Джулии промелькнула мысль, что Гарлан, возможно, намеренно провоцировал его. Вероятно, он сам виноват в том, что Джиб ему нагрубил.
Чепуха, — сказала она себе. С таким же успехом можно сказать, что эти слова были вырваны у него под пыткой.
Она начала неспешно складывать чистые бинты в стопку и пришла к выводу, что она уже устала от его присутствия. Уж лучше это время потратить на пациента.
— Если вы не возражаете, я пойду и посижу с мистером Скоби.
Когда Джулия уже сняла свой хирургический фартук, она вспомнила о письмах. Она бросила взгляд на Джиба, не будучи уверенной в том, стоит ли упоминать о них. Она уже было открыла рот, помолчала немного, но все же сказала:
— Я получаю письма весьма неприличного содержания.
Джиб смотрел на нее, не отрывая глаз.
— Шериф уже пытался навесить их на меня. Вместе со всеми другими пакостями, которые пришли ему в голову.
— Это вы их написали?
Он высоко поднял голову, и на его лице появилась горькая улыбка:
— А как вы думаете?
Джулия покраснела и пожалела, что задала этот вопрос. Все, что он мог сказать сгоряча — это одно дело. Но писать письма — это совсем другое дело.
— Нет, — сказала она, — я не думаю, что это сделали вы.
— Ну, в таком случае скажите мне еще одно, — добавил он. — Вы в самом деле хотите выйти замуж за Хьюгза?
— Я ничего еще не решила, — сказала она. — У меня вообще не было мыслей относительно того, чтобы выходить за кого-либо замуж. — Она повесила свой фартук на крючок, вышла из комнаты и плотно закрыла дверь.
Джулия сидела в кресле рядом с кушеткой Скоби, глаза ее были закрыты, а истощенное последними событиями сознание напряженно работало. Она понимала, что Джиб запятнал ее репутацию своим дурацким разговором с Гарланом. Он сделал ее объектом грязных сплетен и даже не выразил сожаления по этому поводу. Она должна разорвать с ним всякие отношения и послать его подальше. Он не должен больше сюда приходить. Для этого нет никаких оснований.
Ее мысли затуманились, и она уснула, вспоминая тот прекрасный вечер на крыльце Чэпмена. Джиб принес камешки в подарок маленькому Джилберту. Затем он наклонился к ней и поцеловал ее, поцеловал нежно и как-то очень тепло. Внезапно в этот приятный сон ворвались слова: «Если мне нужна будет женщина, она меня прекрасно удовлетворит»…
Она неожиданно проснулась. Все ее тело ныло от усталости и страшно хотелось спать. Она поднялась и осмотрела Скоби, желая убедиться в том, что с ним все в порядке и она может оставить его.
В операционной было темно и не было никаких признаков присутствия Джиба. Джулия прошла через свой кабинет и вошла в холл. Перед лестницей она заметила, что дверь дом была приоткрыта. Она подошла поближе и широко распахнула ее. Затем она подняла лампу и осветила пространство перед входной дверью.
— Джиб?
Он стоял в темноте, прислонившись к косяку веранды.
— Я не знала, что вы еще здесь, — сказала она.
— Я же сказал, что я не оставлю вас.
Джулия вышла на веранду, окунувшись в ночную прохладу. Джиб был без куртки. Рукава рубашки были высоко подвернуты, обнажив его белые руки, покрытые темными шелковистыми волосами. Он засунул руки в карманы брюк и молча смотрел на нее, как будто ожидая от нее новых указаний.
— Вам не холодно? — спросила она.
— Нет. Все нормально. Как там Скоби?
— Он спит.
Ночь была темная и облачная. Луна скрылась за густыми тучами. И только небольшое пространство перед домом было слегка освещено. Джулии стало интересно, о чем думал Джиб, когда он стоял здесь перед ее домом.
— Джиб, — сказала наконец она. — Я думаю, что будет лучше, если вы не будете больше приходить сюда.
Легкая тень волнения пробежала по его лицу. Казалось, что оно перекосилось от боли. Он снял шляпу с головы и стал внимательно изучать ее внутреннюю часть. Когда он поднял глаза и посмотрел на нее, в них было столько неописуемого страдания и горя, что Джулия даже испугалась. Ей показалось, что он не выдержит такого напряжения.
— Я очень сожалею о том, что я сказал Хьюгзу, — сказал он. — Я сожалею об этом, так как только может сожалеть об этом мужчина. Если бы я мог взять свои слова обратно, я бы сделал это сию же минуту.
Его извинения заставили Джулию смягчить свой тон.
— Люди распускают всякие сплетни.
Он взял лампу из ее рук и показал жестом на ступеньки.
— Давайте присядем на минутку.
Джулия стояла в нерешительности. Она знала, что не должна проявлять слабость по отношению к Джибу, но с точки зрения справедливости, она должна была предоставить Джибу шанс объясниться. Запахнув плотнее халат, она села на ступеньки.
Он сел рядом с ней, положив руки на колени и сдвинув на затылок шляпу. Затем он уставился на свои сапоги, собираясь с мыслями.
— Шериф сказал, что Уолт Стрингер пытается оклеветать меня. Большая часть того, что он говорит, — явная ложь.
«Боже мой, — подумала Джулия. — ведь это все истории из газет. Гэрриэт все проверила»
— Уолт Стрингер не печатает всякую чушь, Джиб, — сказала она.
Он повернул голову и пристально посмотрел на нее.
— Он может это сделать, если верит тому, кто поставляет ему информацию.
— Какую именно ложь вы имеете в виду?
— Он говорит, что я принимал участие в разбоях на территории Аризоны, в округе Линкольн. Что я был членом банды Мерфи Долана и повинен в убийстве невинных людей.
Джулия пыталась припомнить все эти нашумевшие истории о разбойных нападениях в округе Линкольн. — Она знала о хладнокровных убийствах, которые там происходили.
— Я, конечно, не святой, — продолжал Джиб, — но я не убийца. Жизнь вооруженного бродяги мне не подходит.
Джулия потирала пальцами колени и думала, к чему может привести этот разговор.
— Вам нужно было сообщить Уолту свою точку зрения.
— Но я же сообщил ее вам. Разве это менее важно? — Он пристально посмотрел на Джулию.
Она все еще не была уверена в том, что хотела узнать все эти подробности. Мысли о прошлом Джиба заставляли ее содрогнуться. Причем ее интересовало не столько то, что он в действительности совершил, сколько те чувства, которые он в ней вызывал. Вопреки здравому смыслу, она все еще хотела думать о нем только хорошее.
— Ладно. Рассказывайте все.
Он суетливо заерзал на ступеньках и откашлялся. Сперва его голос был весьма неуверенным, но затем он стал чувствовать себя проще, подбадриваемый тем, что она его не прерывала. Он начал свой рассказ с того момента, когда он начал подрабатывать чернорабочим в Комстоке, загружая однотонные вагоны, до шестнадцати штук в сутки, до тех пор, пока чуть было не сломал себе шею. Со временем он изучил все тонкости горного дела — сверление скал, установление взрывчатки и тому подобные вещи. Он стал настоящим подрывником, специалистом горного дела. Он постоянно передвигался по всему Западу — Колорадо, Юта, Калифорния, оставаясь на одном месте лишь на четыре, пять месяцев.
— Я всегда находился под землей, — сказал он, — и никогда не интересовался наземными работами.
Наконец, он дошел до того момента, о котором рассказывал Гарлан. В одном из лагерей он был вовлечен в историю с похищением человека. Горняки похитили суперинтенданта и удерживали его до тех пор, пока не получили солидный выкуп. Затем он стал зарабатывать деньги игрой в карты, разъезжая по лагерям горнодобытчиков и обыгрывая их при помощи ловкости рук.
— Я так наловчился, что доставал нужные карты в нужный момент быстрее, чем кто-либо мог заметить это, — сказал он и посмотрел на Джулию, пытаясь определить ее реакцию. — Я надувал каждого простака, который имел неосторожность садиться за стол со мной. Разумеется, я много пил, пил, пока уши не посинели. Ну и с женщинами, естественно, не церемонился особо. — Джиб замолчал на минуту. — Я полагаю, до вас уже дошли слухи об этом.