— Моей жене приходится надеяться только на мою работу в шахте. Поэтому мне обязательно нужно попробовать себя в состязаниях, мистер Бут. А еще, лучше бы ты не учил моего Джимми играть в карты.
Джиб вспомнил, как Джулия говорила ему о том, что матери Джимми не понравится, что он играет в карты. Он был немного смущен тем, что пытался приучить мальчика к картам. — Ты можешь рассчитывать на это, — сказал Джиб. — И зови меня просто Джиб.
— В таком случае, ты можешь звать меня просто Эб. — Эймс сложил руки на груди и посмотрел на Джиба более теплыми глазами. — Я подниму наверх гранит за два дня до соревнований, с тем, чтобы люди могли потренироваться. Если мы будем партнерами, нам понадобится дополнительный стальной бур. Я посмотрю, сказал он, — может быть, мистер Хьюгз разрешит мне взять с собой из шахты.
— Я принесу стальной бур со своей шахты, — сказал Джиб. Ему пришлось еще раньше закалить этот бур на тот случай, если в тоннеле попадется твердая порода.
— Ну, в таком случае все будет нормально, — сказал Эб.
Джиб вдруг вспомнил, что его уже не будет в Стайлзе до Четвертого июля, когда начнутся соревнования. В это время он уже должен быть снова на востоке вместе с семьюдесятью пятью тысячами долларов в кармане.
— Я слышал, что ты уже опустился на четвертый уровень, — сказал он, стараясь перевести разговор на другую тему. — Как все это выглядит?
Лицо Эба стало слегка настороженным, а глаза быстро забегали. — Руда не всегда лежит там, где ты собираешься ее найти.
Его уклончивый ответ подстегнул любопытство Джиба. Он более пристально посмотрел на собеседника. — Что это означает, черт возьми?
— Там немало хорошей руды, но она вся пятнистая, вперемежку с пустой породой.
— Можно хоть примерно определить ее количество? Эб пожал плечами и проворчал куда-то в сторону: —
Полагаю, что это некоторое среднее количество.
Джиб снял шляпу и провел рукой по волосам. Нет ничего плохого в том, что человек неразговорчив. Джиб часто встречал таких людей. Но когда человек быстро прекращает разговор на определенную тему и старается не смотреть собеседнику в глаза, это всегда наводило Джиба на размышление.
— Говорят, что «Континентал» уже практически мертв, — сказал Джиб. — Конечно, никто не знает, что может находиться на пару дюймов ниже.
Эб промолчал.
— Я и Отис стараемся определить состояние руды по ее оттенку. Мы работаем в Ратлинг Роке, — продолжил Джиб. — Это не очень надежное средство, но оно позволяет не работать нам вслепую.
Может быть, люди в бригаде Эба более квалифицированы, думал Джиб. Может, они исследуют руду тогда, когда она уже доставлена на поверхность. Но трудно было себе представить, чтобы первоклассные горнопроходчики не могли определить состав руды в самом забое.
Джиб продолжал рассказывать Эбу о своей философии горного дела, о том, что они с Чэпменом планируют сделать в Ратлинг Роке, о своих планах на будущее. Во время этого разговора ему пришла в голову совершенно другая мысль. На шахтах «Континенталя» были остановлены около двадцати камнедробилок. Вся смена шахтеров, работавших на поверхности, получила свои деньги и была отправлена в город. Какая-то бригада начала копать на другом уровне и поднялась наверх совершенно пустой. Потом появились сообщения о том, что у них возникли проблемы с оползнями.
Вообще говоря, в этом не было ничего особенного. Просто старая шахта. Это случается почти каждый день.
Но что-то не давало Джибу покоя. Он чувствовал, что здесь что-то не так. У нею всегда было хорошее чутье на места, где могли быть зарыты большие деньги. А сейчас его чувство заметно усилилось. Он напряг свою память, чтобы припомнить все, что когда-то мог слышать, не придав значения.
— Джимми сказал мне, что ты знаком с Бертом Скоби, — сказал Джиб.
Эймс молча кивнул головой. — Мы вместе работали на четвертом уровне, — наконец произнес он. — Мистер Хьюгз дал ему отпуск после того, как его подстрелили.
Это несколько нарушало его теорию, подумал Джиб. Если Хьюгз старался что-то скрыть от посторонних, он не допустил бы этого болтуна и пьяницу Скоби в забой и тем более не отпустил бы его в отпуск.
— Говорят, что «Континентал» находится на грани краха и банкротства.
— Лично меня это совершенно не волнует, — сказал Эймс сквозь плотно сжатые губы. Было совершенно очевидно, что он не получает никакого удовольствия от слишком назойливых расспросов Джиба.
— Если ваша шахта закроется, и ты вынужден будешь искать работу, я надеюсь, что Отис найдет возможность пристроить тебя в Ратлинг Роке, — сказал Джиб, давая понять Эймсу, что ничего другого он не имел в виду. — Если конечно, дела там пойдут плохо, — добавил он.
Эб не ответил ему улыбкой, как ожидалось. — Я очень признателен тебе, но если дела пойдут плохо, я надеюсь получить должность начальника смены. Если все так и произойдет, то Джимми сможет остаться в школе. Если же все останется по-прежнему, то ему придется в следующем году спуститься под землю в качестве подручного инструментальщика.
Джиб посмотрел на поношенный пиджак Эймса, на его усталые глаза. Он вспомнил слова Отиса о том, что совсем недавно пожар лишил эту семью жилища. Гарлан не оказал ему никакой помощи и оставил его многочисленную семью на произвол судьбы.
Джиб заставил себя отбросить все эти дурные мысли. Черт возьми, какое ему дело до всего этого. Если внимательно присмотреться к жизни и хорошо обдумать все, то получается, что не все так уж и плохо. Может быть, на «Континентале» все закончится крахом. А если нет, то ему нет никакого дела до этого. Почему его должно волновать то, что произойдет со Стайлзом? Ведь и самому этому городу глубоко наплевать на то, что может произойти с ним.
В тот вечер Джулия сидела за пианино и не спеша играла церковные гимны. Она чувствовала себя не очень хорошо, беспокоясь о том, что может прийти Джиб. А еще больше ее волновало то, что он может не прийти.
Она испытывала подобные чувства в течение всего сегодняшнего дня, с тех самых пор, как Дотти сказала ей о том, что было написано на ней и Джибе. За обеденным столом Луизы Джулия изо всех сил старалась казаться веселой и беззаботной. Она позволяла Гарлану отвечать на вопросы, которые на самом деле были адресованы ей. Не спорила с Луизой, которая строила захватывающие планы относительно возможной поездки в Денвер за покупками. Она старалась уделять внимание доктору Бичему, а в течение всей игры в крикет она успешно притворялась, что ей очень весело.
Но при этом ее мысли были заняты Джибом и тем, что могло ожидать их в будущем. Она долго не могла избавиться от чувства, что из их отношений ровным счетом ничего не получится. Она часто думала о том, что больше никогда не будет с ним, что ей не следует этого делать.
Она продолжала играть на пианино, переходя от гимна «Твои луга обширны и плодородны» до «Твоя жизнь — есть моя собственная, Любовь». Пока звучали аккорды гимна, она представила себе на минутку, что состоит с ним в законном браке, воспитывая детей.
Затем она быстро убрала пальцы с клавиш пианино. Господи, Боже мой, подумала она. Я веду себя как безнадежная дура. Джиб с трудом вынес обряд крещения в церкви. И вряд ли он возьмет на себя ответственность, вытекающую из заключения брака и воспитания детей. Он не создан для семьи и отцовства.
Ситуация казалась ей очень простой. Если она будет продолжать свои отношения с Джибом, то рано или поздно она будет разоблачена. Скорее всего это произойдет рано, чем поздно. Эти отношения не могут остаться незамеченными для острых глаз Гарлана, Гэрриэт или Дотти. А как только все узнают о ее амурных делах с Джибом, вся ее репутация будет безнадежно разрушена. Ее друзья отвернутся от нее. У нее не останется никакой возможности жить в Стайлзе, не говоря уже о том, чтобы продолжить свою медицинскую практику.
Да, умом она все прекрасно понимала, но ее сердце подсказывало ей другое. Ее сердце говорило, что нужно забыть о всех возможных последствиях. И если Джиб придет к ней сегодня вечером, она тут же бросится в его объятия.