Она снова вернулась к клавишам пианино. Когда перестали звучать последние аккорды гимна «Тогда ты будешь помнить меня», она услышала легкий стук в дверь. Через секунду стук повторился, а вслед за ним послышался голос Джиба, зовущий ее по имени. С сильно бьющимся сердцем Джулия вскочила на ноги, бросилась в холл и пробежала мимо большого зеркала, в котором на мгновение появилось ее отражение в мягком домашнем халате из яркого индийского хлопка. Халат был застегнут до самого подбородка, а полы его волочились по полу. Халат выглядел очень скромно, но под ним абсолютно ничего не было.
Она открыла дверь. На пороге стоял Джиб в том самом костюме, в котором он появился сегодня в церкви. В руках он держал свою шляпу.
— Джиб? — сказала она.
— Добрый вечер, Джулия.
Он сделал несколько шагов по коридору, внося с собой едва заметный запах свежего воздуха.
— Я слышал как ты играла, — сказал он. — Это была действительно прекрасная музыка.
— Спасибо, Джиб, — сказала Джулия и весело хлопнув в ладошки, крепко сжала их.
Незаметная тень пробежала по щекам Джиба и глубже подчеркнула крутой изгиб его подбородка.
— Как поживает новый доктор? — спросил Джиб, стараясь преодолеть минутную неловкость, возникшую в тот самый момент, когда она открыла ему дверь. Он все еще стоял в проходе, теребя поля своей шляпы.
— Он еще совсем молодой, — сказала Джулия. — И немного напуган. Во время обеда мы все старались показать, что давно ожидали его. — Она говорила быстро, не задумываясь над словами. — Ты хочешь присесть?
Джиб обвел глазами большой холл, а затем снова посмотрел на нее. — Спасибо за приглашение, но мне, вероятно, не следует здесь задерживаться. Утром мне нужно отправиться в горы.
Он все-таки уходит, подумала Джулия с замиранием сердца. Она почувствовала легкую, ноющую боль в животе. Слова застряли у нее в горле.
Джиб по-прежнему теребил свою шляпу. — Крещение, кажется, прошло нормально.
— Да, конечно.
— Только вот Джилберт все время плакал, — Джиб мягко улыбнулся, вспомнив своего крестника.
— Дети часто плачут безо всякой причины. Наступило тягостное молчание. Он смотрел на нее так, что казалось, хочет добраться до ее тайной сути. Она ощутила этот взгляд всеми клеточками своего тела, обнаженного под домашним халатом.
Джиб переминался с ноги на ногу. — Сегодня вечером я хотел быть похожим на джентльмена. Поэтому я решил зайти к тебе, узнать, как твои дела и попрощаться перед уходом на шахту. Я хотел сразу же уйти, но это не так легко сделать.
— Да, — сказала она, затаив дыхание. — Ты прав. Это не легко сделать.
— Я пытался сделать все возможное, чтобы не приходить в твой дом.
— Я рада, что ты пришел.
Он пристально посмотрел ей в глаза. — Ты уверена в этом, Джулия?
Она молча кивнула головой, считая, что слова здесь не нужны. Ей очень хотелось, чтобы были и другие ночи, когда он не будет чувствовать себя джентльменом, а она снова откроет ему дверь своего дома.
Наконец он бросил на стул свою шляпу и заключил ее в свои крепкие объятия. Он мог совершенно отчетливо слышать как гулко бьется ее сердце.
— Дотти что-то подозревает, — сказала Джулия. — Сегодня она сообщила мне, что все написано на наших лицах.
— Ну, в таком случае, сегодня будет последний день наших встреч. Договорились?
— Договорились, — сказала она и подумала, что этот договор будет действовать до его очередного прихода.
Она обняла его за шею, и он одарил ее долгим и медленным поцелуем, который заставил ее содрогнуться всем своим естеством. Она глубоко вздохнула и покорно подчинилась его мужскому желанию. Затем он неожиданно наклонился, подхватил ее руками ниже бедер и осторожно поднял ее на свое плечо.
Джулия издала удивленный крик. — Что…? О, Джиб! Остановись! Стой! — кричала она. — Что ты делаешь? Господи! — Она висела на его широком плече вниз головой и беспомощно размахивала руками, пытаясь уцепиться за его пиджак. — Отпусти меня! Поставь меня на пол.
— Не дергайся. — грозно приказал ей Джиб и. обхватив ее ноги, отвесил ей несколько шлепков по заднему месту. Затем он направился вверх по лестнице. — Это самый быстрый путь уложить женщину в постель, какой я только знаю.
— Но это же… глупо! — пыталась убедить его Джулия, с превеликим трудом сдерживая смех. Но это ей не удалось и она громко рассмеялась.
Джиб внес Джулию в ее спальню, поставил на ноги и она постепенно перестала смеяться. Они стояли в темноте, держа друг друга за руки и слегка соприкасаясь телами. Джиб положил руки ей на шею, нашел губами ее губы и страстно поцеловал ее. Казалось, что весь внешний мир растаял вокруг них.
Его поцелуи возбудили в ней непреодолимое желание отдаться ему немедленно. Она вся расцвела, как отягощенный нектаром весенний цветок. Прошлой ночью она жадно поглощала всю его страсть, но сегодня ей хотелось обладать им не спеша, чтобы почувствовать всю гамму сладострастия. Она хотела прочувствовать каждое движение своей души, каждую черточку его невоздержанною желания. Она хотела впитать в себя все богатство душевных проявлений их страстной любви.
— Мне очень нравилось, как ты прикасался ко мне прошлой ночью, — сказала она тихо ему на ухо.
— Да, я хорошо помню это, — ответил Джиб и нежно погладил кончиками пальцев мочки ее ушей. — Я покажу тебе нечто такое, что непременно тебе понравится.
— Что именно?
— Увидишь.
Он оставил ее на секунду и зажег лампу. Затем он не спеша снял пиджак, ботинки, развязал галстук и снял свою серебристую жилетку. Затем он избавился от рубашки, обнажив широкую грудь и мускулистые плечи. Через секунду на пол упал ремень и он принялся расстегивать брюки, но что-то сдержало его.
Джулия молча наблюдала за ним, весело улыбаясь. — Поразительная скромность, — сказала она. — В конце концов, мы уже видели друг друга.
Джиб выглядел слегка смущенным. — Вообще говоря. — сказал он, — мужчина не должен демонстрировать свое тело перед женщиной. В этом и заключаются хорошие манеры, которым так долго обучала меня мать.
Она положила руку на его талию, а другой рукой подергала за его верхнюю пуговицу. — Именно это мне нравится в тебе больше всего. Мне нравятся твои хорошие манеры.
Затем она отвернулась в сторону, пока он снимал брюки. Покончив с брюками, Джиб подошел к ней, уложил ее на кровать и лег рядом с ней. Некоторое время он медленно осыпал ее лицо поцелуями.
— А как насчет того, чтобы продемонстрировать тебе некоторые другие мои манеры?
— Да, — сказала она мягко, — пожалуйста, сделай это.
Джиб снял ее халат до талии и удивленно уставился на ее прекрасное тело. — Вот тебе раз, — сказал он. — Я не думал, что под халатом у тебя ничего нет. — Он положил руки на ее грудь и подозрительно посмотрел на Джулию. — Я бы даже сказал, что меня это наводит на некоторые размышления.
Теплые и всеохватывающие волны страсти друг за другом накатывались на Джулию. Она наклонила к нему голову и прошептала в его ухо: — Я думала о тебе весь этот день, Джиб. Я мечтала о том, чтобы оказаться рядом с тобой. Я очень хотела, чтобы ты пришел ко мне сегодня.
— Ах, принцесса, — также тихо прошептал ей в ответ Джиб. — Я просто не мог не прийти к тебе.
Наконец он расстегнул последнюю пуговицу ее халата и отбросил его в сторону. Джулия заметила, как по всему его телу пробежала легкая дрожь. Она молча любовалась его сильным мужским телом, первыми признаками неудержимой звериной страсти. Он был похож на грациозного самца, готового к прыжку.
Он продолжал нежно ласкать ее грудь и бедра, и Джулия физически ощущала теплоту его рук и их нежность. Он поднял на нее свои глаза. — А теперь я обнаружил, что моя прекрасная леди не носит даже панталон.
— Я не леди, когда нахожусь рядом с тобой, — сказала Джулия прерывистым голосом. Все ее тело было расслабленно и жаждало сближения с ним.
— Да уж, — сказал улыбаясь Джиб, — ты совсем не леди.
Он все еще ласкал ее своими мягкими и теплыми пальцами, осыпал все ее тело страстными поцелуями, прикасался языком к самым чувствительным частям ее плоти. Джулия находилась на грани безумия, на грани физиологического истощения.