Альма погрустнела, и Игнат приобнял ее.
- Мы подключим лучших Наблюдателей, разошлем ориентировки, - начал было он, но Альма ткнулась своим носом в его.
- Спасибо, - тихо и искренне поблагодарила она, а Игнат замер, не зная, что делать. Конечно, он точно знал, что означает подобный жест у волков. Но почему? Здесь? Сейчас? - Пойдем, - отстранилась она, а Игнат чуть не взвыл — упустил такой момент, ну как же так.
Оборотень вздохнул, окинул прощальным взглядом гостиную и внезапно нахмурился.
- Альма, - указал он на стену, где в педантичной упорядоченности висели несколько картин: Леонид с Элизой вдвоем увлекались живописью. - А там их всегда было столько?
- Наверно, - волчица тоже озадаченно посмотрела. - Насколько знаю, Лёня с Элизой рисуют по три картины за лето. Именно столько они нарисовали в первое их лето после смотрин, и это стало своеобразной традицией.
Альма пересчитала, и теперь она озадаченно нахмурилась: четырнадцать.
- А должно быть пятнадцать, - подхватил ее мысль Игнат и указал на промежуток между первой и второй картиной — он явно был больше — туда могла запросто влезть еще одна. Но ни намека, что там когда-то что-то было. Учитывая, что расстояния между другими явно вымерялись чуть ли не до миллиметра, это казалось странным.
- Улика косвенная, - признал оборотень, - но хоть что-то. Нужно допроси...расспросить Леонида с Элизой.
Альма кивнула, лизнула его в нос и вприпрыжку поспешила из домика, а Игнату в очередной раз захотелось взвыть.
…
Черный воробей проводил взглядом карету с волками и пролетел в усадьбу через закрытое окно, но не разбив его.
- И впрямь, ничего чрезмерно-магического, - пробормотал он, - все погрешности в рамках этого мира. Да и картина там точно была. Но никто не брал. Непорядок.
Взмахнув крылом, он исчез. А по возвращению в усадьбу всех ждал не самый приятный сюрприз.
***
- Захар! Куда же ты? - выскочив вслед за ним, как назло, вцепилась в руках Василиса.
Не поддаваясь на провокации, Захар высвободился, застучал сильнее и несколько раз громко окликнул Ди.
- Ты зачем к дворовой девке ломишься? Неужто стыда совсем нет? Что Владислав Альбертович скажет? - Соловьёва слишком явно пыталась увести его от купальни.
Захар прильнул ухом к двери — всплеск, он отчетливо услышал единичный всплеск за стеной. Диана не плескалась часто и не могла не услышать окриков парня. Она подавала ему знак. Пасьянс в голове сложился окончательно, и Захар, отстранив Василису, буквально влетел туда и сразу же прыгнул в воду, где вжавшуюся в стенку Диану уже обвила за шею полупрозрачная змея.
«Оглушить!» - приказал он кольцу от Джины, которое к счастью не снимал. То выпустило магический разряд по змее, но стоило одной упасть, как из воды показались еще двое — больше и злее. Диана все еще прижавшись к стенке купели дрожала и откашливалась.
«Защита!» - скомандовал Захар. Змеи врезались в возникшее силовое поле, зашипели и ударили с новой силой, пуская трещину по щиту. «Защита! Сильнее!»
Как нельзя вовремя зазвенела магическая сигнализация. А через несколько минут, пока Захар держал оборону, в купальню вбежала Джина. Обратившись в огромную альфа-полупрозрачную-змею она устрашающе зашипела на остальных так, что те попятились, а Захар скорее вытащил Диану и обернул дрожавшую девушку полотенцем.
Джина шипела на змей, но и змеи шипели на Джину, не желая так сразу признавать в ней альфу.
- Бегите подальше от воды! - бросила друзьям джинния, не поворачиваясь, не разрывая зрительного контакта со змеями.
Не споря, Захар подхватил под руки Диану и потащил к выходу.
Ноги скользили по кафелю и не слушались и не тащи ее Захар, Ди точно упала бы. Парень крепко прижимал ее к себе.
Приведя Ди в комнату, Захар почти силком усадил ее на кровать, на всякий случай подпер комодом дверь, не факт, конечно, что это от змей поможет, но так спокойнее. А Джина и сквозь стену пройти может.
И присел рядом с девушкой. Ди уже перестала дрожать и просто куталась в плед.
- Спасибо, - повернулась она к Захару и, резко подавшись вперед, порывисто коснулась его губ.
Дыхание Дианы пахло яблоками, она ела их совсем недавно — сочные спелые чистые плоды лежали на блюдцах, расписных кальморо-осьминогами по всей усадьбе: на тумбочках, подоконниках, журнальных столиках. И губы девушки сохранили этот кисло-сладкий привкус, пухлые, теплые, такие манящие. Захар чуть углубил поцелуй, но тут же одернул себя и отстранился.