- Звоню через вечер. Владислав Альбертович в мою комнату специальный телефон с отдельной линией установил.
- Про смотрины рассказываешь? - в голосе Игната невольно проскользнула ревность.
- Немного. Сказала, что «жених» друга-волка привел, - вновь заулыбалась Альма. - Но папа велел до конца смотрин участвовать, а все друзья потом. Так что, прости, видишь, никак нам с тобой не пожениться, - поддела его волчица.
«Да как ты жениться на ней думал, дурень? - сник Игнат, - увести в свой мир думал, или меж мирами что ль скакать?»
- Да не расстраивайся ты так, - Альма ласково погладила его по лапе. - Я уже для себя всё решила, как настоящий Захар вернется, я с вами отправлюсь, Лаврентия искать. Владислав Альбертович уж с вожаком договорится, он мне пообещал. А там видно будет. Тем более, - в глазах Альмы сверкнула хитрая искорка, - я тоже могу немного побыть непослушной папиной дочкой, - лизнула она Игната в нос.
Не сдержавшись, тот перехватил ее язык, крепко прижал волчицу к себе, переместил покусывающий поцелуй на шею.
- Постой, - услышал как через пелену. Альма напряглась — но не от желания, точнее не только от него – и прислушалась. Игнат с трудом остановил поцелуи, но объятия не размыкал. - Слышишь? - спросила Альма.
И теперь уже он насторожился и навострил уши: едва слышно ветер доносил до них нежный, чарующий голос. Словно сама природа пела о любви.
- Ах ты, сирена болотная! - выругалась Альма. - Игнат! Надо Захарку спасать! Срочно!
....
29 (2)
***
Увы, услышали они русалочью песнь слишком поздно — пруд, где встречались Захар и Русса, находился чуть ли не на другом конце усадебного парка. А пока добежали, парень как раз распрощался с русалкой и шел в усадьбу со слишком влюбленным выражением лица и даже блеском в глазах.
- Она классная, - воодушевленно поделился Захар, не обращая внимания на мрачные волчьи морды. - И я могу помочь ей. По-настоящему! Я всё продумал. Завтра расскажу ей всё и женюсь, а потом мы отправимся в мой мир.
- Игнат, ты его вырубить можешь? - хмуро спросила Альма.
- Могу, но не буду. Покалечу, и Петрович мне потом превышение полномочий впишет, - вздохнул оборотень.
- Захарушка! - волки синхронно взяли парня под руки, - а пойдем-ка, ты Джине про любовь свою расскажешь, она у нас такое любит.
…
- Ага, - глубокомысленно изрекла джинния, выслушав его.
Василиса Соловьёва как раз ушла в свои покои. А Джина, навешав на ее входную дверь еще датчиков, решила воспользоваться паузой и пойти отдохнуть. Но в гостиной уже ждал влюбленный Захар.
- Ага, - повторила Джина. - Захарчик, - плавно усадила она парня на кушетку, - а поспи-ка ты, милый, - щелкнула пальцами, и он тотчас же закрыл глаза. - С русалочьей песнью довольно просто бороться, главное, не давать ее слушать хотя бы сутки, а там зависимость слабее станет, мозг прояснится. Ну а что. Жених спит — смотрины идут, - нервно хихикнула она. - Вопрос только, как потом его обезопасить, - помрачнела джинния.
«Скорей бы Джо уж кого-нибудь нашел. Не Лаврентия, так хоть альтернативного Захара», - с грустью подумала Джина.
***
Молодой человек выглянул из двери своего номера в этом захудалом отеле, убедился, что коридор пуст и только потом направился вниз. АльтЗахар был уверен, что дядя пустил уже всех собак по его следу, а в газетах еще как назло то фото напечатали. И вот надо было ему влезть в гущу событий — всё любопытно треклятущее. И ничего лучше, как бежать в другой город, парень не придумал. А осторожность соблюдал.
Он, крадучись, кутаясь в легкий шелковый шарф, спустился в общий холл. Этот мотель был настолько классически захудалым, что собирал весь немногочисленный в приличном мире маргинальный контингент. За грязными деревянными столиками сидели двое косматых, нечесаных зеленых леших; на порванном диване, огибая торчащую пружину, дремал пьяненький тощий старик; у стойки администратора сидели две девицы с разноцветными волосами, завидев Захара, они тот час приосанились и зазывно улыбнулись, но он лишь качнул головой и проскользнул к местной столовке, расположенной прямо в соседней зале. Кормили там: или вкусно, или дешево. Захар выбирал последний вариант.
Он грустно ковырял вилкой подобие макарон, слипшихся, то ли переваренных, то ли не доваренных, и не сразу заметил, как к нему кто-то подсел.
- Здарова, друг, - услышал он знакомый голос и, подняв взгляд, увидел волка, с которым встречался ранее: с ним он пил в баре, этот же волк помог сбежать от полицаев. - Ты такой же бродяга, как я, - глубокомысленно гавкнул он.