Боль неохотно начала покидать тело.
С усилием заставил себя открыть глаза.
Ни дрягвы, ни трясины!
Копна, застеленная холстиной, и он сам под копной. А над ним Копытиха ругается самыми черными словами. Да такими, которые не каждый мужик выговорит. А за ней берегиня без умолку трещит, а о чем, не разобрать. От волнения на старый, давно забытый язык сбилась. Между ними Влада пытается пробиться к нему, руки тянет. Но разве Копытиху оттолкнешь? Стоит незыблемо, как тот, неохватный столб с вырезанным ликом на подходе к избе.
-Наготу прикрой! – Прикрикнула на нее ведунья. – Хватит голой задницей светить
-И другим, чем не попадя! – Присовокупила кикимора.
А над головой вран кружит и кричит диким голосом.
Влада наскоро замоталась в холстину и только тут до нее дошло, что и Радогор светит тоже тем же местом. Но только с другой стороны. Сорвала с себя холстину, сама скрылась за копной.
-Говори, зачем орал? Зачем лес переполошил? – Сурово спросила Копытиха, убедившись, что Радогор способен ее понимать. И коснулась рукой его головы. – Огневицы, как бы, нет. И за столом не переел.
-Погоди, матушка. Дай в себя прийти. – Попросил ее Радогор, закутываясь в холстину. – И портки надерну. Отвернитесь.
-Нашел, чем напугать! – Кикиморой овладело нетерпение. – Мы за свою жизнь и не такое чудо видели.
-Говори, да не заговаривайся, подруга. – Одернула ее бабка и скосила на нее недовольный взгляд. – Где это ты успела насмотреться?
Ответа ждать не стала, а снова склонилась к Радогору.
-Он приходил?
-Он! И не спится ему! По ночам таскается. – Хмуро ответил он, поправляя сбившуюся холстину. – Сам не спит и людям не дает.
-Так, какого же ты лешего… Копытиха вывалила на него новый поток замысловатых ругательств. – Почему оберегом себя не огородил? Почему чертой не закрылся? О себе не думал, так о девке хоть бы вспомнил.
-Лада ему не нужна. – Все так же хмуро оправдывался Радогор. - Я ему нужен. А оберег не выставил, за вас тревожился. Хоть и видел он меня, но где, не знал. А с оберегом бы враз догадался.
Заметил, плохо скрытый испуг княжны, по тому, как она вжалась в копну, и успокил.
-Не бойся, Ладушка. Не сам он приходил. Знаю я это колдовство. Связал травянную куклу и принялся на меня колдовать. То руками мнет, то камнем колотит или иглой колет. А боль мне передается. А потом и в болоте ее топить принялся. Может, так и утопил бы, если бы ты не проснулась.
-Так нет же болота?
-И не надо. Куклу утопит. Она захлебнется и я умру.
Копытиха слушала его внимательно, кивая головой каждому слову. Не перебивала его и берегиня, хотя по ее глазам было видно, что так и подмывало ее вставить и свое слово. Ну, если не слово, так словцо. И если не очень умное, так крепкое. Или, во всяком случае, крепкое. И не слабее, чем у Копытихи.
-Зря не утопил его старый Гордич! – Наконец, выдохнула она. И для ясности добавила еще несколько таких слов, от которых даже у Радогора зубы заныли, а кикимора задохнулась от восторга и нескрываемой зависти. – А ты, Радогогр, заслонись оберегом. И за меня не страшись. Если не к утру, так к полудню все равно прознает. Где ты схоронился. А как надумает еще раза заползти в твой сон, так и махни ему кулаком по мохнатой роже. Сон, не сон, а кулак, он и есть кулак.
-Врасплох застиг.
-А ты думал, что ждать будет, когда сам к нему явишься на хлеб – соль? Обрыбился. Подлости необыкновенной мой соседушка. – Кикимора умудрилась таки влезть между ними. – Это надо же было умудриться так, чтобы межу передвинуть?
Пошли спать, подруга. – Копытиха поторопилась перебить ее, чтобы в который уж раз не выслушивать все ее обиды. И потянула за подол. – Светать уж начинает, а у меня сна не в одном глазу.
И напомнила Радогору.
-С оберегом не мешкай. Заслонись. Хоть под утро уснешь. А нет, так я попытаюсь заслонить вас. Но силы ему всей не показывай, чтобы не встревожить его прежде времени.
-Завтра выйдем! – Решил он, забираясь на копну и придерживая холстину руками. – Проторил тропу, теперь и оберегом его не удержать.
Приподнял холстину, чтобы могла влезть княжна и та, свекнув голым телом, ловко скользнула под нее.
-Но зайдем к нему с другой стороны.
Кикимора скрипнула расщепом, прикидывая мысленным взглядом дорогу.
-Вдвое, как не втрое, дорога выйдет… И самыми не пролазными топями придется идти, Радогор.
-Прямой путь, не всегда самый короткий. – Согласилась с Радогором Копытиха.
-Я так испугалась, Радо, такого страха натерпелась, когда ты начал биться и корчиться весь. И руками, и ногами… и сюда, и сюда! – Заговорила Влада, и зажала его руку в своих, чтобы показать, куда угодили его удары. – И сюда тоже. На утро с синюхами выйду. Подуй… Или рукой поводи. А еще лучше и подуй, и рукой поводи.