-Нельзя оставлять было. И людям показать надо будет. Пусть увидят, кто им столько лет жизнь портил. Кто – то духом воспрянет, кто – то надежду потеряет. И разноголосица утихнет.
-И так можно. – Согласилась Копытиха, хотя сомнение в голосе осталось. – Я раньше вас ждала…
-Седьмицы не проходили. – Радогор удивленно вздернул брови. – Куда же меньше? Пока туда дошли, пока обратно. И от туда не сразу убежишь. Болото, матушка. Не торная тропа.
На лице Копытихи появилось удивление.
-Седьмицу, говоришь, не проходили? Оно и видно. А от болота что – нибудь осталось? Или не все успели истоптать?
Кикимора только этого и ждала.
-Ой, подруга, совсем я осиротела. – Заголосила, запричитала она. – Нет теперь моего кормильца. Только и осталось от него, что чисто озеро. И хоромину свою теперь не отыщу. А что уцелело, так он огнем пожег.
-Упырь?
-Было когда Упырю на это оборачиваться. – Презрительно фыркнула берегиня. – Ему бы ноги во время унести. Вот он, Радогор.
Ткнула пальцем на Радогора, и словно не она только что причитала, буднично спросила.
-Чем кормить нас с дороги собралась, подруга? Не помню, когда и ела в последний раз. Аки птица небесная крошки хлебные, осклизлые клевала. Тем и жила. А ты стала в дверях столбом, расшаперилась поперек, к дверям не подойти. И мимо не проскочить. Радогор сказал, у тебя пироги в печи стоят?
-Ну, если Радогор сказал… - Улыбнулась Копытиха, отступая в сторону. И повернулась к нему. – Ее здесь оставь. Не носи в избу. Сна не будет. К ветке привяжи и заклятием заслони.
Пропустила берегиню вперед.
-Долго же он вас по болоту водил. Я уж и ждать отчаялась. Особенно, когда загремело да загрохотало болото и ветер засвистел шальной. И на воду глядела, и на камнях раскладывала, а перед глазами одно, ночь… Так уж и не одна, две седьмицы минуло, третья началась.
Радогор и Лада переглянулись, но промолчали.
-А потом уж, когда пламя поднялось над болотом, догадалась, что таки добрались вы до него.
-Матушка, не пойдем мы сразу к столу. Грязь кокорками насохла. – Сконфуженно проговорила Влада. - Ополоснуться бы прежде. Это Радогор будто в утренней росе умылся, а я как свинюшка вся перевозилась.
-Ну, так и беги в баню. Что ни день, жду да подтапливаю. Все вас поджидала. Только железо в избе оставьте. А на подругу же мою не берут, не меняют. Она и одна за столом отгостит.
И переваливаясь утицей, скрылась в избе. Радогор снял со спины Влады меч, растегнул поясной ремень с боевым ножом и шагнул следом за ней. Повесил все на деревянный штырь, вбитый в стену и пошел вдоль нее, приглядываясь к травам.
-Ты что там потерял, Радогор? – Копытиха подняла голову над сундуком, в котором копалась, подбирая для княжны подходящее платье.
-Травку я у тебя одну, матушка, видел. Глаза прополоскать надо.
-Значит верно я угадала, не зрячий ты?
-Зрячий. Но, как будто муть в глазах висит. И резь… Аж слезу жмет. Какую то пыль в глаза Упырь успел бросить. Как снег искрится. А дело ночью было. Я там наскоро прополоскал водой….
Копытиха часто закивала головой.
-Знаю я эту траву. Отвар я и без тебя запарю. А к ночи прополощем.
Кикимора, не отрывая глаз от стола, забросила пирожок в рот и промычала.
-Целую горсть Упырь запустил ему в глаза. Я так и ахнула,, может. Обомлела. У того Упыря меч с оглоблю, а Радогор ослеп и глаза прокопать не может.
-Ты ешь, ешь, подруга. – Перебила ее Копытиха. – Поговорить и ночью не опоздает.
-Нет. Наемся и сразу на печь. Или на полати заберусь. Такого с ними натерпелась, что и не знаю, когда теперь успокоюсь. А, может, и вовсе не успокоюсь. Безместная я и бесприютная! – На глаза попалось опустевшее блюдо. Пока причитала, пироги словно сами в рот залетели. – Поем, ка я еще пирожков твоих, чтобы душа ночью по миру не пошла. Бегай, ищи ее потом по всему свету.
Копытиха подала Радогору платье для княжны и без слов взялась за ухват.
-Я первая! – Крикнула Влада Радогору, кинулась к бане, на ходу расшнуровывая подкольчужник и скрылась за низкой дверью.
На Радогора дохнуло жаром и продымленными стенами. Лада уже, вытянувшись и блаженно закрыв глаза, лежала на полке. Но стоило ему появиться, как быстро вскинулась, приподнялась на локте и повернула голову в его сторону.
-Я только одним глазком посмотреть, не сурочил ли он где тебя. - С обидой в голосе сказала она, увидев, как он поспешно закрылся руками. – Уж и посмотреть нельзя.