-И вовсе не помело! – Обиделась кикимора. – Отгородилась от них лесом и все сразу для хорошими стали. А вот пожила бы с ними, так узнала с какой стороны за репку взяться. Бросила их Ладка, и правильно сделала. Пусть сейчас без нее поживут, а она и с Радогором не пропадет.
-Иди, иди…
Копытиха развернула ее за плечи и подтолкнула в тощий зад ладонью.
-У тебя еще две грядки не полоты.
-Дождешься от тебя доброго слова. Только подол подставляй пошире. А ты ее, девка, не слушай. Ты к умным прислушивайся. Они тебе худого не присоветуют.
-К тебе что ли? – Усмехнулась Копытиха, увлекая ее за собой. – А ты, Лада, переоболокись в мое тряпье и иди к нам. У грядки и печаль забудется.
Поймала взглядом Радогора.
-Все ли так исполнили, как наказала вам?
Радогор кивнул головой.
-Ратимир до единой пылинки велел все собрать и смертью пригрозил. И чтобы ни одна к руке не пристала. А потом за городом по реке спустили.
И задумчиво посмотрел на ведунью.
-Бросил я голову, матушка, к ногам, а она глаза открыла. И глаза те живые.
-Зло сразу не умирает, Радо. Живуче оно. – Вздохнула Копытиха и зябко поежилась. – Сколько лет копилась. Уж и старого князя Гордича нет, и молодой вслед за ним ушел, а она только крепнет. Где уж сразу ему уйти? И вода не враз унесет. Походит оно вокруг народа.
Кикимора прищурилась и сладко причмокнула.
-Помню, помню я старого Гордича. И до чего же пригож был он! – И живо улыбнулась. – А уж сох он по тебе, подруга, словами не скажешь. Не знаю, как и устояла ты…
Круто развернулась и, с нескрываемым любопытством, заглянула в лицо старой ведуньи.
-А, может, не устояла все таки, подруга? Сознавайся.
-Отступись…
Кикимора забежала вперед и, пятясь задом, допытывалась.
-А не говори, что устояла. Уж такой он был весь из себя, что и я бы не устояла.
-Вот и сдавалась бы.
И обе скрылись за кустами.
-Сдалась бы, так не по мне сох и как свечка таял. Радогор провожал их ошарашенным взглядом. И не мог по этой, с трудом передвигающейся, старой, оплывшей женщине, поверить, что пылал любовной страстью когда – то красавец князь.
Из избы вышла Влада в платье Копытихи и с подоткнутым за пояс, подолом. Из – под платья выглядывали крепкие босые ноги. Не удержался и засмеялся.
Влада с удивлением посмотрела на него, окинула себя взглядом и тоже засмеялась.
-Только птиц отпугивать в таком наряде гожусь. – Согласилась она и прыгнула ему на шею. – Но ты то не улетишь, сокол мой? Не побоишься меня в таком виде?
Радогор быстро оглянулся, и не увидев ни кого рядом, прижался губами к ее уху. Сердце забилось громко и отчетливо.
-Я знаю, что таится под этим платьем.
Услышала княжна его жаркий шепот. И зарделась.
-День же, Радо. Совестно про такое. – Прошептала она и еще теснее прижалась к его телу. – Ночь будет, тогда хоть что говори.
Смутился и Радогор, но взгляда не отвел.
-Я о другом, Ладушка. Я о сердце твоем, которое ради меня от родного дома, от земли, от людей отказалось. – И совсем уж виновато улыбнулся. – Хотя и о другом тоже.
-Счастье ты мое. – Влада всхлипнула. – Ты мой дом и моя земля!
-Нет, вы только поглядите на них! – Перебил ее резкий скрипучий голос кикиморы. - Две старухи над грядками пластаются кверху задницами, а они средь бела дня милуются так, что завидки берут!
-А ты глаза бесстыжие уставила. – Сердито бросила ей Копытиха. – У девки глаза на мокром месте, легко ли отчину оставить, а ты совестишь.
-Так я же не со зла. – Начала оправдываться берегиня. – Мне ли не знать каково это? Где теперь мое болото родимое?
-А если знаешь, так и помалкивай. У тебя грядка не дополота стоит. – Отрезала Копытиха и перевала пристальный взгляд на Радогора и Владу. Заметила ее влажные глаза и принялась успокаивать. – А ты не бери в голову, Лада, что она не от великого ума плетет. А если хочется, поплачь, сразу на душе отпустит. А нет, так заткни подолишко повыше да и иди к нам. Скорей забудешься.
Радогор с неохотой разнял руку и выпустил Владу из объятий, и озабоченно закрутил головой.
-Топор не вижу, матушка. Хочу крылечко поправить. А потом дров поколю. А то все при деле, один я из угла в угол мотаюсь.
-Не там ищешь. Ты в сенцах пошарь. – С лукавой улыбкой посоветовала ведунья. И обняв Владу, увела ее с собой, по дороге успокаивая. – Тревожно тебе сейчас, девица, душа трепещет. Хоть и своей волей за ним бежишь, да не ведаешь, чем чужая земля встретит.
-Ведаю, матушка, ведаю… В том загадки нет. Видела уже кто Радогора ждет. – Влада наклонилась над грядкой, умело выщипывая сорную траву. – И не о том тревожусь, чем чужая земля встретит. О другом думаю. Сумею ли уберечь его? Хватит ли моих сил для этого? Думала, умру, когда Упырь его глаза ослепил и меч над головой занес. Обезножила от страха. Не за себя, за него, за Радогора. В нем вся моя жизнь и другой не будет. Себя не помню, когда вижу его. А нет рядом, будто и не живу….