И слезы покатились из глаз. Полились на руки, покатились на грядку.
-Как батюшкино кленовое копье летит он, а куда прилетит, про то и Род вряд ли скажет. Сумею ли рядом с ним выстоять? И жутко, и томно мне рядом с ним, когда вижу, что впереди ждет. И так сладко, как еще ни когда не было.
-Эх, девица. Нашла о чем горевать. – Вскинулась берегиня, не дав и рта раскрыть Копытихе. – Кому бы еще рядом с ним ходить, как не тебе? Да ты поглядеть на него грозно не дашь, не то что пальцем тронуть.
Но Лада, словно не видя и не слыша их, торопилась выговориться.
-Из неволи меня вывел, ярла, мучителя моего зарубил, у смерти отнял, когда уже сама Марана мне в глаза заглядывала и пальцем манила к себе. До самого города через леса и болота на руках нес. От подсылов спас… И что я могу, как я его уберегу, когда и до плеча ему не достану, хоть в нитку вытянусь.
Копытиха бережно коснулась ее плеча рукой.
-Много больше, чем мнится тебе, княжна. Много больше. Силу ты ему даешь. Ты еще и сама не ведаешь, сколько той силы в тебе скопилось. И силы в нем не убудет, пока ты рядом.
Влада подняла голову и с надеждой посмотрела на ведунью.
-Про то и сама вещий сон видела. А в нем он и я сама рядом. Всегда!
-А что еще увидеть успела?
Кикимора одним махом перепрыгнула через гряду и подсела рядом, натянув подол на острые коленки.
-Говори, девонька. Не стесняйся. Страсть как люблю сны выслушивать. Я и угадывать умею.
И замолчала, уловив на себе сердитый взгляд Копытихи.
-Не упомнила я всего. Хворая была тогда еще. Помню дым черный все небо застилает, а через него огонь рыжий… Зверь диковинный на четырех лапах скачет и по воздуху крыльями колотит. Тот, который за мечом Радогоровым приходил, такой же был…А из пасти клыки торчат и пламя льется. Еще город помню каменный. А на стены воины лезут. И под стенами их столько, что по окаем земли не видно. На стене же Радогор стоит, а рядом я. А дальше битвы. Битвы…. И Смерть всюду. И тучи черные в рыжем огне. Было и другое, да я проклятущая, все заспала.
-Веселый сон! – Разочарованно хмыкнула кикимора и вернулась к своей грядке. – Этого добра и здесь пруд пруди, просто девать не куда, чтобы за ним гоняться, ноги бить и сапоги топтать.
Копытиха, сложив руки на коленях, долго сидела молча, задумчиво глядя в землю. И так же задумчиво спросила.
-Радогору свой сон сказывала?
-Он такой же видел, я думаю.
-Так, что же ты тогда слезы льешь, когда у вас даже сон один на двоих. – Возмутилась ведунья.
-Так должно быть, а как будет и сам Род не скажет. Он так сказал. – Всхлипывая, пробормотала Лада.
-Ну, и дурак! – Решительно заявила кикимора и возмущенно выпрямилась над грядкой. – Счастье ему само в руки прыгнуло. Да еще какое, а он кобенится.
-Выговорилась? – Зыркнула в ее сторону Копытиха. – Тогда помолчи. А ты, Лада, сну верь. А сил у тебя хватит. И уберечь сумеешь, и укрепить. О прочем же я думать буду. А как надумаю, скажу. Вытирай слезы и щипли эту заразу. Но вот что меня еще грызет. Коли зверь крылатый был, было и еще что – то. Не могло не быть.
-Заспала! Как в черный колодец провалилась. Падаю, падаю, а ему конца нет… - Слезы снова появились на глазах.
-Ин ладно. Что заспала, тому не быть. А значит и колодцу, провалиться он не может, окаянный. А ты знай сейчас, что всю печаль – тугу мне отдала и будто ее ни когда не было. А то скажу Радогору и он разом тебя заставит в ладошку глядеть. И то, что помнила, забудешь.
И улыбнулась.
-Матушка! Я же не ему, тебе пожаловалась. – С неподдельным испугом вскрикнула Лада. – Он и узнать, не узнает.
-Ты дергай, дергай травку. Она хорошо успокаивает. – Оглянулась на берегиню и засмеялась. – Подруга моя, чистое веретено. А травки пощипала и сразу тихая и задумчивая.
-Зато грядка чистая. – Огрызнулась берегиня. – Сама и объем ее всю и до чиста.
-Зубы не возьмут.
-А я попарю, растолку и зубов не надо.
Солнце за полдень переползло, когда их внимание привлекли лошадинное ржание. Нетерпеливое всхрапывание и громкие мужские голоса. Радогор прыжком метнулся в избу и выскочил той же ногой, сжимая в руке обнаженный меч. Тревожно подняла голову и Влада. И только Копытиха была спокойна.
-Отробились! – Спокойно сказала она, с трудом выпрямилась и вытерла руки о свой передник. – Гости едут. Встречайте. И Ягодка, бэр твой не путевый, не разбирая дороги прямо через кусты ломит. И хоть дери ему уши, хоть нет, а толку все мало. На днях за ягодами пошла, чтобы пирогами угостить, смотрю – все переломано, перетоптано, а ему и горя мало, неслуху этакому.