-По здорову и тебе, дедко. Проходи к столу. – Ратимир с трудом приходил в себя от изумления.
-Какой уж стол! – Вроде бы пожаловался леший. – Уж брюхо пищу не принимает. А за доброе слово спасибо. Но лучше в сторонке постою. Полюбуюсь, как добрые люди вкушают, радуются.
Качнулся, опускаясь, закрылся ветками и уж дерево перед ними, от других не отличишь.
-Умеешь ты удивить! – Ратимир, наконец, опомнился.
-Не удивить, поразить. – Прошептал Неждан. – У меня аж душа оборвалась. Это же какая силища в нем таится! И когда ты все успеваешь? И кикимора в родне, и леший в братьях ходит у тебя.
Влада, стоя рядом с Радогором, с улыбкой смотрит на них. И не скрывает удовольствия от их растерянности.
-Один он остался в здешних местах. Других уже нет. Только по сухим вершинкам и можно распознать тех, кто на веки остановился. И кикимора, берегиня, то есть, одна. Первыми они, еще до людей на свет появились. Беречь их надо, Ратимир. Умрут, и тоскливо будет без них людям жить. – Глядя мимо них, проговорил с тихой грустью. Радогор. – А люди еще не понимают, что уйдут они и сказка умрет, которая в каждой душе живет. Без нее же душа опустеет. На тебя оставляю, береги их, Ратимир. Власти и сил у тебя хватит. Шумные они бывают, но не злобивые. Души в них детские, сам видишь, открытые добру. А люди их боятся. Обижают, вот они и прячутся. Даже домовой от глаз хоронится, хотя бок о бок с людьми живет.
Охлябя слушает его, но глаз не сводит с лешего.
-Тут он и живет?
-Бывает, что и тут, а бывает и нет. А сейчас с нами от самой дрягвы, где нас дожидался, пришел. - Улыбнулся Радогор, не желая открывать им истинную причину появления здесь лешего.
Ратимир стоял, задумчиво покачивая головой и вслушиваясь в слова Радогора. Взгляд его наткнулся на скатерти, остановился на растерянном лице Копытихи, увидел нетерпение в глазах берегини и развел руками.
-А что же мы стоим? Матушка, твой дом, тебе и гостей к столу звать. – Улыбнулся он. – Тетушка берегиня, выбирай, кого рядом с собой посадишь.
Берегине, судя по ее виду, новый князь пришелся по душе. Душой прост, не заносчив и уважителен, как и сам Радогор.
-Около молодых пристроюсь. – Сверкнула она глазами. – Чай куском не обнесут
-Так тому и быть. – Решил Ратимир и повернулся к своим молодым спутникам. – Охлябя, несите…
А у них уже все давно готово. Сзади прячется. Из – за спины Ратимира появилась рука Охляби и на ладони князя лег длинный свирток. Ратимир, не торопясь, размотал плотную ткань и на руки Радогора лег меч в дорогих ножнах с дорогими серебрянными накладками.
-Меч сей проще твоего, но будет ему парой. В бою взял его много лет назад и берег для случая. Вот и дождался, выпал случай.
Радогор медленно потянул клинок из ножен и пробежался взглядом по узкому, хищно изогнутому клинку. Металл хорош. Без замаха раскрутил клинок одной кистью, перебросил в другую руку и прислушался к его голосу.
-Спасибо тебе, Ратимир.
-А это тебе, княжна Владислава, от всего города, от всех концов…
Вперед выступил старшина кузнечного конца, бережно неся на вытянутых руках что – то, закрытое тонким платом. А потому, как едва ли не со страхом старшина глядит на свои руки можно было догадаться, что дар в его руках… но догадаться не успела.
-Подними лоскут, княжна. Неловко мне зубами будет.
Влада осторожно откинула ткань и с трудом удержалась от того, чтобы ахнуть.
Умело свернутая, на руках кузнеца лежала легкая, матово сверкающая кольчуга с досчатым панцырем на груди. А поверх кольчуги такой же кованый шлем с наушами, сетчатой бармицей и короткой, до кончика носа, личиной.
-Знаем, не потехи ради обрядилась ты, княжна Владислава, в воинский наряд. Носи на здоровье, а на нас зла не держи.
Обернулся, не дожидаясь, когда она придет в себя от удивления, и поманил к себе кого – то взглядом.
-А это тебе от другого конца. Один венец ты городу вернула, мы же тебе другой венец даем. – И почерневшими от огня и раскаленного железа, руками бережно одел на ее голову тонкий, узорчатый обруч украшенный нежно розовыми самоцветами. – Одень его поверх шелома и пусть каждый видит, княжна Верховская Владислава едет, а не кто – нибудь. От всего города тебе говорю это.
Замолчал, чтобы перевести дух от длинной речи и Неждан с Гребенкой, воспользовавшись этим, выволокли сундук, стянутый железными лентами и расписанный травчатым узором.
-Приданное тебе, княжна. Знаем, что в дорогу не возьмешь, так одели кого хочешь, чтобы добро не пропадало.
Старшина уже перевел дыхание и совсем не любезно покосился на них. Де, не терпится. Вперед забегают.