Дождь обрушился с новой силой. И кончился… Только гром продолжал грохотать, убегая за реку, за дальний лес. А над головой синело чистое небо, словно и не было черных, угрюмых туч.
-Я знаю, что такое любовь, княжна. – Услышали люди тихий, наполненный горечью, голос вилы. – Я помню все. Да будет так, как ты просишь…
А люди остались на берегу. Стояли и смотрели, как сворачивается воронка, уменьшаясь в размерах. А в ней, под толщей темной и мутной воды, исчезают несчастные влюбленные. И в редких глазах Радогор встречал осуждение. Сожаление о неправедно погубленной жизни видел, а осуждения нет. У многих женщин в глазах стояли слезы, видела княжна.
И только старшина Колот не остался на берегу. Шел, хмурый, нещадно топая и утопая в топкой грязи и бормотал замысловатые ругательства.
-Отдайся под руку Верховского князя Ратимира, Колот. – Бросил ему Радогор, заслышав бормотание. – Не выстоишь один. Поступишься малым, а обретешь много больше.
-Радо, не будем ждать утра. – Тихо шепнула ему Лада. – Жутко мне. Так и стоят они перед моими глазами. И дождь кончился.
-Сыро в лесу, моя княжна. Вымокнешь.
-Не разомкну. Дышать мне здесь не чем.
Глава 24
Задумываешь так, а выходит иначе. Уже и торока были собраны, и Радогор стоял на лестнице, когда в трактире появился старшина, попрежнему хмурый и с низко опущеной головой. Виновато улыбнулся княжне и бочком присел на край лавки.
-На душе мутно, госпожа моя. Вроде и поделом смерть, а все не по – людски.
-Без обиды они ушли, Колот. – Нехотя отозвалась Влада, обшаривая взглядом комнатку. – Зато теперь их уже ни кто не разлучит.
-Руками, ногами надо было отбиваться, если не мила. – Зло проговорил Колот, словно оправдываясь перед ними. – Хотя как против родительской воли пойдешь? Так не хорошо, и этак не ладно. На душе гадко….
Трактирщик вошел с кувшином, который заказал в дорогу Радогор.
-Откушай с нами, сударь Колот.
-Какое там! Кусок в горло не лезет. – Отмахнулся Колот от любезного приглашения Влады. Но к столу, тем не менее, подсел и сразу налил себе объемистую кружку вина. – Поди – ка их уже далеко уволокли.
-Они не увидели своей смерти, Колот. – Такое начало беседы Радогору, да и Владе было неприятно. Но старшина не замечал их хмурых взглядом, или делал вид, что не замечает. – Для себя они все еще живы. И от города не гоните их. Вреда вам они не причинят. Счастливы они сейчас и вокруг себя ни кого не видят. И нет им дела для людей.
-Ну и ладно. – Кивнул головой Колот. Но по его глазам было видно, что думает он иначе. И постарался успокоить себя еще одной кружкой вина. – Но не за тем я пришел к тебе, сударь Радогор, чтобы печалиться. Ты мне лучше добром растолкуй, зачем мне Верхним землям кланяться? Живу в самой середке. Богатства, которые бы во все стороны глаз слепили, город не скопил…
Влада по тому, как он зашевелился, удобней устраиваясь на лавке, поняла, что разговор будет долгим и обстоятельным, и вернее всего, затянется до самой ночи, сбросила с ног сапоги и прилегла поверх меховой полости. Слушала, слушала их речи, да и не заметила, как задремала. Проснулась, а в комнате темно. Лишь на столе испуганно трепещет слабый язычок пламени в глинянной плошке. И звезды в решетчатое оконце заглядывают.
Радогор, так же, как и она, в одежде пристроился на край лавки рядом с ней и спит, неловко подвернув руку под голову. Пошевелить не посмел, так и промучился на одном боку.
«Растележилась, колода!» - Выругала она, озлившись, себя. И бережно, чтобы не потревожить, коснулась губами его щеки. И снова сердце сжалось, в памяти ожили те двое, в лодке. И их сцепленные побелевшие пальцы. Но как не осторожен был ее поцелуй, Радогор тут же открыл глаза, словно и не спал.
-Заболтались мы. Не заметил, как и уснул. Пригрелся…
-Разбудить нельзя было?
Ответа ждать не стала. Осыпала его лицо торопливыми поцелуями, зарылась руками в мягкие пушстые волосы.
-Что с тобой, Лада? Или опять во сне что привиделось?
-Как вспомню тех двоих на реке, так сразу слезы из глаз бегут. И мне бы жизни не было, если бы не встретила тебя. Так бы и прожила, промаялась свой век, счастья не изведав.
-Встретила же. – Успокаивая, провел ладонью по спине. – Спи, Ладушка. Рано подниму.
Притянул ее к себе и она с готовностью укрылась под его широкой ладонью, облегченно вздохнув.
-До сих пор живу, как во сне. И боюсь, кончится сон, а тебя нет. И уревусь вся. Потрогаю, вот он ты. Рядом. И смотрю, смотрю на тебя и насмотреться не могу. И снова реву, но уже от счастья.
-От счастья не плачут. – Проговорил Радогор, засыпая.