Пройдя несколько верст, Радогор остановился. И с трудом сдерживая стон, накинул на луковище тетиву. Выпрямился, бросил на тетиву стрелу, и растянул лук…
-Наш обед, княжна. Прости, самой придется делать. Дальше не пойдем.
Словно вникнув в его слова, бэр, обрадованно, встрепенулся, стряхнул с себя Владу и ворона и, повизгивая, уставился на Радогора.
-Можешь не опасаться. Домой ушел. Не скоро появится. – Успокоил его Радогор, направляясь за убитым зайцем. – И приятелей своих отпусти.
Вернулся, неся в руках уже ободранную тушку и охапку хвороста. Сложил костерок и чиркнув камень о камень, разжег огонь. Насадил тушку на заостренную ветку, подвесил над костром, не забыв при этом отрубить кусок и врану.
-Следи, Лада, чтобы не подгорел. А я пока лежу…
Но ложиться не стал, боясь расшевелить раны, как подумала она. Хотя как их расшевелишь, если после всего еще успел пройти столько верст? Привалился боком к дереву и, что – то шепча, закрыл глаза. Вран пристроился у него в ногах, не сводя пристального взгляда черных пронзительных глаз.
Тем временем тушка над огнем порозовела, покрылась хрустящей ломкой корочкой и Влада, выложив ее на лист, присыпала так же, как делал он душистой, мелко искрошенной травой. Привстав, хотела позвать его, но он сам открыл глаза.
-Хорошо пахнет.- Одобрительно улыбнулся он.
И не опираясь на руку, прыгнул сразу на ноги и выпрямился во весь рост, загребая ее своей рукой. Наклонился и неловко, беззвучно коснулся губами ее носика. – Поучить, так и вовсе хорошая хозяйка из тебя получится.
-Тише, Радо, тише. – Встревожилась она, отстраняя его от себя. - Расползется опять все и кровь пойдет. А я уже всю рубаху изодрала.
Заяц исчез в их желудках с такой быстротой, с какой и при жизни не бегал. И Радогор с сожалением посмотрел на пустую баклагу.
-Водицы бы, так где ее возьмешь? – С сожалением проговорил он.
-Тут ручеек совсем не далеко из земли выбивается. Я быстро, на одной ножке, обернусь.
Глаза ее лучились от счастья, видя его снова бодрым и веселым, хотя и не понимала, как так можно? Батюшка от одной раны, бывало, пластом неделю лежал на лавке, да потом еще сколько времени вдоль стенок с клюкой ползал. А Радогора будто стая голодных зверей рвала, живого места не было, а он полежал, полежал и уж на ногах стоит и своими руками ее к себе тянет, да так, что и сердце сжимается от счастья.
-Не переживай, Ладушка. Здесь ночуем. Продует ветерком и все зарастет, как на собаке.
Рука поднялась над головой и пальцы чуть заметно шевельнулись. Ветки ласково заиграли листьями, зашумели приветливо и опустились, скрывая их от всего мира. И не успела она и удивиться, как оказалась на его руках, а его губы уже щекотали ее лицо, отыскивая в потьмах губы.
Глава 13
Радогор уснул сразу, как только коснулся земли. На бледном лице выступила испарина. Княжна со страхом смотрела на его повязки, густо окрашенные кровью, и с трудом удерживала себя от слез. К вечеру его лицо раскраснелось, губы пересохли и княжна осторожно, чтобы не прервать его сон, коснулась рукой его лба. Ладонь обожгло жаром.
Подхватилась, ругательски ругая бэра, которого коровий желудок, унес не вовремя. Заодно досталось и ворону, но как оказалось, совершенно не заслуженно. Ворон сидел на ветке прямо над их головой и следил за ними, черным и, как показалось княжне, озабоченным взглядом.
-Смотри за ним. – Совсем уж было собралась сказать она. – Я к ручью.
Но не сказала, подумав, поймет ли ее птица. Одно дело, когда волхв говорит, а другое дело, обычная девушка, хоть и княжна.
Добежала до ручья и только сейчас сообразила, что тряпки, чтобы вымочить ее в ледяном ручье нет. Если от рубахи оторвать еще полосу, то и пуп прикрыть не чем будет. Наклонилась и оторвала кусок штанины, благо, если не подгибать их, то волоком тащились они бы за ней. Вымочила в воде, пальцы скрючились от холода, и не отжимая, кинулась обратно. Ворон поднял голову и встретил ее ворчливым «Кра…».
-Сама знаю! – Даже не оглянувшись на его голос, огрызнулась княжна и, свернув ткань в несколько раз, уложила мокрую тряпку на лоб.
Радогор, словно и не почувствовав леденящего холода, даже не вздрогнул и не поморщился. А вран снова что – то прокричал ей.
-Если делаю не так, сам спустись и покажи как. Видишь, огневица его взяла. Всего изодрал его зверь. И когти, сказал Радогор, у него плохие.
Вран после ее слов успокоился. Но не надолго. Сидел, нахохлившись на своей ветке, глядя на нее и на него сверху вниз с явной укоризной, пощелкал клювом, и спустился ниже. Но и здесь не усидел и, даже не распустив крыльев, прыгнул вниз. Занял место в шаге от них и принялся внимательно следить за тем, как она меняет, высохшую тряпку на влажную. Дождался, когда убежит к ручью, чтобы вымочить в воде высохшую, и перебрался к нему на грудь. И склонил голову на бок, прислушиваясь к его неровному частому дыханию, что – то неразборчиво бормоча. Обернулся, заслышав ее быстрые шаги, и с видимой неохотой вернулся на ветку, не переставая выдавать щелкающие звуки.