Радогор поднял правую руку и медленно ее повел перед лицом Свища, холодно, не спросил, произнес.
-Посмотри в лицо смерти, Свищ.
Свищ против воли поднял голову и его взгляд словно утонул в ладони парня. Голос его завораживал, а тело отказывалось повиноваться. Это почувствовали даже те, до кого слова еле долетали.
-Видишь ли ты ее, Свищ, убийца князя и княгини? Не ты ли подослал своих убийц, чтобы перехватить княжну и не допустить ее в город? Ты видишь их, твоих подсылов, смерть, Свищ? – И с удовлетворением качнул головой. – Видишь.
Свищ стоял, боясь пошевелиться. Да и не смог бы. Ноги в землю вросли. Как зачарованный, смотрел он в раскрытую ладонь. Видел, все видел воевода Свищ, уже и князем себя объявивший.
-Княжна Владислава спрашивала, как не отсох язык у того, кто на отчину северных ярлов приманил, чтобы убить того, кого батюшкой называл. Так пусть же отсохнет лживый язык!
Ладонь сжалась в кулак, пальцы брезгливо дернулись и людям впрямь показалось, что окровавленный красный язык шлепнулся в пыль, к его ногам, задергался и утонул в ней. А Свищ стоял с широко раскрытым ртом и пытался закричать. Но из рта доносились только невнятные булькающие звуки.
Кто – то из воинов Свища, очевидно и не без оснований, подумав, что и их ждет та же страшная участь, прячась за спинами, растянул лук. Радогор слышал, как негромко щелкнула тетива, но не повернул на звук и головы, не сводя холодного немигающего взгляда с воеводы. Поднял левую руку и в ладони от своего лица прямо из воздуха выдернул стрелу и стрела с хрустом переломилась между пальцев. И в то же мгновение воин зашатался и, хрипя, схватился руками за горло. Между ладонями под подбородком торчала рукоять ножа.
А Радогор все так же размеренно, как будто и не было стрелы, продолжал.
-Как не отсохла рука, убивавшая княгиню, удивлялась княжна. Он же ее матушкой величал!
Когда появился в его руке меч и был ли этот меч, никто не видел. Но вот десницу Свища, срубленную по плечо и упавшую с чавкающим звуком на землю, видели все. А может прав парень и рука сама отпала, не выдержав святотатства, а не меч ее отсек?
-Видишь ли ты свою смерть, Свищ?
Радогор понизил голос до шепота, но людям показалось, что громом этот голос прокатился над городом, по всем улицам, переулкам, проулкам и заулкам.
Свищ смертельно бледный и сжавшийся от страха. Часто закивал головой.
-Так умри же той смертью, которую сам для себя выбрал! Духи тьмы, он ваш!
Ладонь его снова сжалась в кулак и тут же резко распрямилась, а пальцы коснулись лба. И люди увидели то, на что не могла смотреть княжна и что не смогли слышать ее уши. Тело Свища билось и каталось по земле. Трещали, выворачиваясь суставы. С хрустом ломались кости, рвалась и лопалась кожа. А Свищ даже кричать был не в состоянии.
-Довольна ли ты теперь, моя княжна?
Радогор повернулся к ней. Лицо его было бледным, осунувшимся, под глазами залегли черные полукружья. Поднял свой льдистый взгляд на толпу.
-На всякого, кто осмелиться помочь ему или оборвать его мучения мечом, копьем или стрелой да падет мое проклятие! И пусть ляжет он рядом с ним, чтобы закончить свои дни в тех же мучениях. Я все сказал.
Но ни кто и не думал о спасении Свища. Не отрывая глаз народ следил за этой чудовищной расправой над ним, а теперь за его ужасными мучениями. И со страхом, боясь привлечь к себе внимание неосторожным взглядом или словом, следили за этим парнем, от которого исходила холодная, обжигающая, как лед, всесокрушающая сила.
-Сладка ли месть, моя госпожа?
Снова услышали они его голос, не имея сил отвести взгляды от этой изуродованной, изломанной груды мяса.
-Да, мой воин! – ответила княжна. – Я счастлива.
Взгляд ее заскользил по лицам людей, пытаясь найти кого – то в людской толпе.
-А нянюшка? Где нянюшка? – С удивлением и страхом спросила она людей. – Почему не вышла меня встретить моя старенькая нянюшка?
Люди отводили глаза, пряча от нее свои взгляды.
-Не ищи ее, моя госпожа. – Тихо проговорил Радогор. – Не встретит она тебя больше. Вместе с княгиней уморили ее в бане.
Ноги Влады подкосились, плечи безвольно обвисли, но стиснув зубы, она удержалась от слез. Выпрямилась и вскинула голову.
-Остались ли в городе вои, верные моему батюшке? – Громко и внятно спросила она, остановив взгляд на воинах.