Сидеть за этим столом было приятно. А стало еще лучше, раз эдак в десять, когда Геральт и Роше успели напиться ровно до такой степени, чтобы начать громко смеяться и улыбаться. Элина смеялась с ними. Пошла потом плясать с Лютиком. Уже вечерело, народу собралось много, заиграла музыка. Дикость: просидеть в корчме целый день! Но за эти часы неторопливого распития алкоголя (хотя, у кого как) она смогла полностью отойти от встречи с командиром.
Она почувствовала что-то… странное, когда увидела его. Будто внутри тугим жгутом стянулось сердце. Страх? Да. Но еще одно, сказочное впечатление: при разговоре с ним весь остальной мир погас. Тогда почему она не могла вспомнить, как он выглядит?
— Ты мне скажи, Эла, — Золтан начал называть девушку на этот странный манер уже спустя пару часов их совместных посиделок, — Этот пидорок ушастый, Лукас де Варенн, реально твой отец?
Взгляд девушки слегка потух. Об отце говорить — неприятно. От него еще пришло письмо позавчера… Примерно десятое, которое она вновь оставила без ответа.
— Реально.
— Понятно тогда, почему ты такая злобная была. А ты реально нелюдей не любишь, или просто тебе батька в уши все детство ссал?
Вот теперь ее веселье сдулось окончательно. Роше и Геральт, стоит отметить, были заняты своим диалогом, так что внимания не обращали. А вот Лютик смотрел выжидающе своими пьяными глазами, несмотря на то, что голову ему приходилось удерживать кулаком, чтобы не упасть на стол.
— Какой интересный вопрос! Спорный. Про психологию. Тебе, как журналисту, должно понравиться, Элиночка.
Девушка поднялась из-за стола. Поднялась грубо и резко, это непременно бы привлекло внимание мужчин, если б одновременно с ее протестом дверь не распахнулась бы и в таверну не влетел бы дико визжащий горожанин.
— Чудишэ! У пристани!
***
Она помчалась с ведьмаком, несмотря на ярый протест Роше. Впрочем, было неважно, что он говорит, ведь он за этими двумя попросту не поспел. Девушка достала из сумочки остатки своих магических пленок, вернее, всего одну пленку, которую она выкупила у одного чародея в Новиграде. Нужно было купить куда больше, да тогда не позволяли средства. Вставила ее в фотоаппарат. Попытка всего одна.
Люди бежали им навстречу с дикими воплями, толкались, плевались, плакали. Но это было даже на руку, ведь освобождало место у воды. Когда они добрались, из относительно живых там остался лишь один худенький мужчина, которого за ноги в воду тащило огромное, перепончатое, полусгнившее щупальце. Девушка присвистнула в восторге. Навела камеру. Руки хоть и дрожали, все же слушались исправно.
Пока она разглядывала невероятно удачную фотографию, Геральт достал из-за спины серебряный меч и рубанул темный отросток. Визг поднялся оглушительный, пробирающий до костей. Но острие треснуло! От этого убийца чудовищ впал поистине в шок. Чудовище заклокотало и принялось медленно сползать в глубины, оставляя за собой след из крови. Кровь эта, хоть и смешалась с песком, тотчас стала предметом интереса журналистки.
Она достала из кармана склянку и набила ее массой из песка и крови. Настроение было сейчас невероятным, но…
Но послышался свист и огромное щупальце вылетело из воды вновь. Элина отлетела метров эдак на пять, влетела в чью-то повозку, на голову упали грабли. В голове загудело. Из носа пошла кровь. А, что самое обидное, хрупкая фотография из рук пропала. Вместе со склянкой, само собой.
— Только не хнычь. — Спустя долгих пять минут, наполненных отчаянием и тоской, ведьмак протянул ей руку.
Встать было, мягко сказать, тяжеловато. Но Элина справилась.
— Быстро ты меня раскусил. — И впрямь расплакалась. К резиденции полосок пошла в гордом одиночестве, заливаясь позорными слезами.
***
Она пропускала мимо ушей любые попытки солдат заговорить с ней. А таковых было много, ведь приезд ребята решили отметить кутежом. Когда поднялась, тотчас приказала горячую ванну. Порадовала отдельная комната. Когда ванную приготовили, она схватила одну из рубашек Роше — то была очень длинная, плотная и самая чистая на ближайший километр вещь. А переодеться во что-то нужно было. Вновь испорченные вещи отлетели в сторону. Она нырнула в кипяток с головой.
Гель на волосах сразу растаял, позволяя коже головы отдохнуть. Девушка откинулась на спинку бадьи. Сегодняшний день ее не просто поразил, он просто сразил насмерть. Может, она все еще спит? А может она все-таки умерла во сне, от остановки сердца, и теперь попала в ад? За убийство матери троих детей, не иначе.