- Обокрали тебя, говоришь... - "ведьма" представилась Анешкой. Угу. И почему наша незадачливая шпионка, которая в своей профессии далеко не первый год, налево и направо рассказывает о своих итейских проблемах? Наверное, тогда еще от шока не отошла.
- Да. Украли кое-что очень важное...
Женщина подошла к своему стеллажу, распахнула его, принялась выгребать какие-то пучки. Движения у нее были рваные, резкие. Весьма типичные для деревенской женщины, стоит отметить. Оттого сразу было видно силу, которую скрывали ее руки. А может, сила была не только физической?
Элина усмехнулась. Все-таки новая знакомая внушала доверие. Очень уж она походила на ее няню...
- Колдовать будете? - съехидничала девушка, уже весьма вальяжно развалившись на стуле. Смешок ее был тотчас пресечен каким-то через чур уж строгим взглядом карих глаз. Она даже выпрямилась. - Что, серьезно?..
Анешка вновь оглянулась на нее. Убрав руки в боки, ехидничала теперь она: смеялась теплыми огоньками своих глаз, будто девушка перед ней сморозила ужаснейшую глупость. Гостья же была обескуражена, шокирована и, что может показаться странным, очень заинтересована.
- Я возьму с тебя полторы тысячи оренов.
Элина присвистнула.
- Без шутовства. - Добавила женщина и вновь развернулась к своему "рабочему месту", отчего-то преисполненная уверенности, что отказ ей получить не суждено.
Сильные и сплошь покрытые мазолями руки ее с невиданной силой и ловкостью рвали многочисленные пучки трав, перетирали их, скидывали в ступу. Сколько ей лет? Вновь этот вопрос возник в голове девушки. Довольно красивое лицо, с ничем не примечательными, но вместе с тем ровными чертами, не было обремененно ни одной морщинкой. Однако густая, блестящая копна темно-русых волос все же пестрила сединой. И глаза сверкали чем-то... Неизвестным. Элина, глядя на это, слегка затормозила. Сказать было нечего, все мысли перебила сумасшедшая уверенность в том, что довериться этой... Да кто она вообще? Травница? Вообщем, довериться ей можно.
- Я разве выгляжу, как обладательница таких денег?
- Я знаю, кто ты. - Отрезала колдунья. - Ты обладательница больш-и-и-их денег.
Так. Весь этот колдовской пафос начал раздражать, так что дворянка переняла суровость травницы и, с особенной суровостью швырнув на стол свой кошель, буркнула:
- У вас полчаса.
Анешка усмехнулась. Не было никаких сомнений в том, что воспринимала она девушку, как маленького ребенка.
Спустя пять минут напряженного молчания перед девушкой на стол опустился отвар, который излучал такой скверный запах, что Элине тотчас пришлось подавлять рвотный позыв. Она бы решила, что ей преподнесли залитое кипятком дерьмо, если бы не видела огромное множество сипматичных растений, что были на дне. Следом за посудиной ведьма приподнесла бумажную карту Флотзама и его окрестностей и карандаш.
Элина не упустила возможности высказать свое недовольство:
- За полторы тысячи можно было бы и...
- В мешочке не хватает пяти оренов.
- Ах так!
Вновь этот взгляд. Элина была на грани беспрерывной злобы и неконтролируемых рыданий: она словно вернулась в детство, села за стол со своей пожилой няней и отказалась доедать свой ужин. Этот жестокий укор в глазах никто более не мог повторить.
- Выпей это залпом и возьми в руки карандаш. Лес подскажет тебе. Если посчитает нужным.
Хрупкая ручка притянула к себе кошель. Девушка отрезала:
- В таком случае заплачу я вам только в том случае, если посчитаю нужным.
Ведьма кивнула.
Элина, не раздумывая более ни секунды, влила себе в глотку обжигающий отвар. На вкус он напоминал сгнившую капусту или... Просто плесень. Возмутиться она не успела, ведь, стоило обхватить холодное основание карандаша, сознание ее перенеслось в полярно другое место.
Здесь холодно. Это ощущается отчетливо. И очень пугает. Картинка перед глазами складывается все четче, и девушка наконец видит свои... О, нет, это были не ее руки: то были облаченные в кожаные перчатки мужские ладони. Видимо, под тонкой (скорее всего, оленьей) кожей прятались сильные мозоли. Боль от них пронзала сознание каждый раз, когда приходилось перелистывать страницы.
Страницы ее книги! Она поняла это сразу, как только переключила внимание на свой прекрасный почерк. Она не имела контроля над читающим, могла лишь чувстовать его боль, холод, голод и еще что-то... Что-то, от чего хотелось как можно скорее покинуть это тело.