- Я давно не прячусь, потому что меня никто не ищет. Я пробовала несколько мест, но прижилась только здесь. Мне здесь спокойно.
Принялась рассматривать подругу. Брак пошёл ей на пользу и это отразилось не только на внешности. Её вечная уверенность в себе переросла в нечто новое, по-особенному украшающее её, окутывающее туманным налётом, преображающим Мису.
- Диса…
- Пина. – Спокойно напомнила подруге.
- Он всё ещё ищет тебя.
Миса не стала подбирать слов, ходить вокруг да около. Я бы предпочла, чтобы она начала издалека, не так резко, будто разрядом энергии по оголённым нервам. Только её слова не могут быть правдой, а если это действительно так, то это слишком жестоко, хотя именно такой и должна быть правда в чистом виде.
- Нет. Не может быть. Зачем?
Я уже отрицала очевидное. Миса не стала бы лгать, ей это ни к чему. Только как теперь снова продолжить жить, уже точно зная, что он решил продолжить, понимая все дальнейшие последствия, если он узнает где я. Не хочу. Это слишком жестоко после всего пережитого, после того, как я смирилась с его решением.
- Не знаю, но Клерий наблюдал несколько раз, как Истион показывал твою голограмму в разных землях. Он несколько раз отказывался от повышения, я думаю, чтобы не терять возможность искать тебя.
В голосе Мисы было слишком много сожаления, будто это она, а не я, всё потеряла: дом, семью, предназначение, красоту, себя.
- Он сам решал мою судьбу. Я приняла его наказание так же безропотно, как и всё, что он со мной делал.
- Ты изменилась.
Эта констатация особенно больно кольнула. Я знаю, что выгляжу ужасно, и в прямом смысле завяла за эти годы. У меня не было сил бороться и с этой проблемой тоже, а со временем меня начали устраивать изменения, стиравшие прежний облик, по которому Истион сходил с ума, на который не мог насмотреться, меняя, воздействуя своей одержимой страстью. Он никогда не говорил, что я красива, мне не требовались слова, чтобы понять его ненасытное желание рассматривать меня до одурения, зацеловывая, доводя до исступления, уже тогда начав уничтожать, отравлять моё тело.
- Постарела?
По мне не скажешь, что прошло четыре года с момента нашей последней встречи, между мной и Мисой была разница не меньше пятнадцати лет и это при том, что в последний год темп изменений замедлился, иначе даже она не узнала бы меня при встрече, пройдя мимо незнакомой старухи.
- Нет. Я не помню грусти в тебе, которая сейчас преобладает.
- Я не о нём грущу.
- Не имеет значения о ком. Ты поддалась этому чувству.
- Если ты думаешь, что я жалею о сделанном, то ошибаешься. Не было ни мгновения, в котором я усомнилась бы в своих действиях и решениях.
- Рада, что ты не всю себя растеряла.
Миса заставила себя улыбнуться, но её глаза по-прежнему были наполнены слезами, говорившими за неё.
- Зато ты почти не изменилась. Хорошо выглядишь. Только, что ты забыла в этом пылесборнике?
- Мы с Клерием летали в чистые земли.
- Кто-то из вас заболел?
- Наш сын, Давладас. Ему всего годик, а он уже чем только не переболел. Ему становится лучше только в чистых землях. Это уже третья поездка. Из-за постоянных разъездов у Клерия начались проблемы на службе… – Подруга резко прервалась, что-то не договорив. Но я догадалась.
- Истион ему помог.
- Да. – Миса опустила взгляд, будто я её пристыдила. На самом деле мне было отрадно узнать, что хотя бы Истион не изменился.
- Я рада, что он вам помог. За вас рада. А сколько у вас всего детей? Помню, ты мечтала о большой семье. – После моих слов грусть одолела и Мису.
- Давладас наш единственный ребёнок. Я долго не могла забеременеть. У многих атаиток последние годы проблемы с зачатием. Детей у меня больше не будет. Даже чистые земли не помогли зачать ещё раз. Мы хотели дочку, но кажется природа распорядилась иначе.
На дистант-браслет Мисы поступил вызов, который она сбросила, подняв на меня потерянный взгляд. Нам снова пора было расставаться, теперь, надеюсь, навсегда. Слишком больно видеть в ней мою нереализованную жизнь и потерянные возможности.