Эта его злость почему-то задела, отрезвила меня, вырвав из объятий подступающей истерики. - Тогда она будет просто куклой, - раздражённо шипела старуха. - Мне наплевать! Главное, что ее признают по крови! Так ведь? - зло спрашивает он, и явно получив положительный кивок, продолжает: - После обручения в храме она все равно моя собственность. А я предпочитаю тихую и покорную куклу. По крайней мере, так ничего лишнего не скажет и не выкинет чего-то непредсказуемого. - Хорошо, - сказала, как каркнула, старуха, склоняясь надо мной. Угли ее страшных, раскаленных глаз стали, казалось, стали еще ярче. - Забудь, - ласково шепчет она. - Это сон. Ничего не было. Это сон. - И словно оправдываясь, добавила: - Твой жизненный огонек так ярко полыхал, что я увидела его сквозь миры и просто не смогла пройти мимо, но ошиблась. Так что забудь! От ее слов вспыхивают воспоминания и тут же гаснут, покрываясь пеплом. - Нет! - кричу я, срывая голос. - Не хочу!!! И мое-не мое тело скручивает дикими, болезненными судорогами. - Не сопротивляйся, будет только хуже! Отпусти! Забудь! - жёстко приказывает это чудовище и слова хлещут по мне, словно раскалённая плеть. А я отчаянно цепляюсь за память. Оказывается, когда больше ничего нет, память – ценнее жизни.
Вот непослушные каштановые пряди упали на высокий лоб и мне так хочется их убрать, почувствовав какие они мягкие. А вот голубые родные глаза, такие же, как безоблачное небо в нашем мире, смеются. А губы, которые я целовала много раз, шепчут мое имя. Мой родной, любимый, единственный. И я держусь, хватаюсь за его образ изо всех сил. Но тело… Не мое это тело, и оно слабо, оно проиграло. Вместе с угасающим от боли сознанием я с ужасом осознавала, что я потеряла ВСЕ.
---
- Вставай, Надзея, - требовательно произносит смутно знакомый голос. - Нам пора в Краштейн. Я открываю глаза и смотрю в злую зелень глаз напротив. А в голове совершеннейшая пустота... - Кто ты? - произношу негромко, и горло тут же отвечает болью. Странно. - Надзея, я твой акхан, муж и повелитель, и я требую подчинения! Встань! И тело поднимается само, совершенно без участия головы. Механически. Непонятное слово "акхан", оно мне явно незнакомо. А вот "муж" вызывает щемящее чувство горя в груди. "Повелитель" вызывает в душе протест. Но это даже не чувства, а так, намеки на них, далекие отголоски эха, скрытые где-то глубоко внутри. - Отправляемся немедленно, - приказывает акхан, и я против воли подчиняюсь. Хотя, по большому счету, мне все равно - лежать или идти. - Я ничего не помню, - задумчиво произношу, автоматически двигаясь к странным созданиям. Это транспорт? Даже удивления нет, хотя таких страшилищ вижу впервые. Большие, совершенно белые глаза, длинная морда, острые ушки, и гибкое тело. Но и то, что они страшные – не чувство, а просто констатация факта. Но стоит мне подойти, как они начинают шипеть. Страха нет, только безразличие и холод. - Тихо, Охана, Храт, свои, - уверенно произносит акхан. - Садись, - приказывает он, указывая на животное, то, что пониже. И я иду. Что воля, что неволя, все равно. - Скайрити тебя не признали, плохо, - раздраженно произносит акхан. - Проклятая сайнити. Неужели обманула и кровь не самое важное? - злиться он. Но мне безразлично. Я машинально глажу животное, отстранено думая, что эти ощущения вроде и знакомы, но с другой стороны абсолютно чужие. - Вперёд, - командует акхан и животные срываются с места, мягко ступая по фиолетовой траве. А над нами светит ярко-красное светило. Словно кровь. И я отчаянно пытаюсь что-то вспомнить, но память ускользает, оставляя лишь пустоту и разочарование.
Я машинально передвигаюсь, на автомате ем, и все время пытаюсь вспомнить что-то очень важное. Единственная попытка разговора с моим спутником с треском провалилась. Он лишь отмахнулся от меня, как от назойливого насекомого и приказал молчать. С тех пор я не произнесла ни слова. --- А ночью мне снился сон. Маленькая комната и мужчина. Он, ссутулившись сидит за столом и, не мигая, смотрит на фотографию девушки. Она, вроде бы, обыкновенная. Невысокий рост, пяток лишних килограммов, светлые волосы в короткой стрижке. Милая, но не красавица, таких на улице восемь на десяток. Но парень смотрит на фотографию так, как будто от этого фото зависит его жизнь. Сумасшедший! Жаль его. Хочется прикоснуться, нарушить его одинокое и злое отчаяние. И я тяну к нему руку, но...