Как только сопровождавшие пленника гунны оторвали тело казнённого от столба и, оттащив, положили на циновку поверх кучи дров, в проёме тьмы между скал вспыхнул огонь. В мерцании света появилась странная фигура, скорее, белый силуэт в длинном распахивающемся и как бы расплывающемся у ног балахоне, будто паря, он поднялся над землёй и медленно поплыл от черной горы к жертвенному ложу. Люди на поляне припадали одним коленом к земле, встречая его. У циновки с жертвой силуэт остановился, сброшенный с головы капюшон обнажил бледное лицо - лицо слепого старца. Старец монотонно произнес алгыши, полил мёртвое тело маслом из сосуда и отплыл назад, оставив пустой сосуд у бездыханного тела. Несколько гуннов с факелами обступили ложе и подожгли. Пламя костра, вспыхнув, обволокло жертву. Люди с затаённым дыханием следили за костром, пока огонь не поглотил плоть человека и над бушующим костром не взмыл светящийся шар, который, заставив роптать людей, поднимался вверх, к звездному небу духом усопшего.
Старец поднял руки в молитве к тени выступающей каменной глыбы. Его взывающие алгышы, повторяемые за ним людьми, потекли по молчаливой черной горе.
Возобновлённый бой барабана прошёлся по разгорячённой эмоциями поляне. Несколько гуннов, подкинув дров, копьями раздвинули пылающий костер, оставив в нем длинный и узкий проход.
Здоровенный гунн двинулся к Хасу с Чингау. Он грубо поднял Хаса и, подталкивая в спину, повел к пылающему коридору.
- Стойте! Я пойду с ним!
Индус поспешил к Хасу, но сильный удар кулака здоровяка гунна свалил его с ног. Здоровяк поднял за волосы голову Чингау и занес над ней свою набитую мышцами руку с кинжалом.
- Постой огуз!
Выйдя из первых рядов, Модэ успел вовремя придержать руку здоровяка у самого горла индуса.
- Я пойду с ним!
Модэ пристально посмотрел в глаза прохрипевшему Чингау и в знак согласия кивнул головой здоровяку.
Они шли мимо враждебно настроенной толпы людей, когда Хас почувствовал чей-то тёплый взгляд. Среди галдящих огромных людей он заметил мальчика - поводыря слепого старца. Тот смотрел на него тёплым, проникнутым состраданием взором огромных чистых глаз. Хас, не в силах оторваться от этих глаз, замедлил шаг. Воспользовавшись этим, мальчик сунул что-то в ладонь Хаса и исчез в толпе. Сильные руки здоровяка вцепились в локоть Хаса и неумолимо потянули к входу в огненный коридор.
Гул огня горячим адом обдал Хаса, он в страхе попятился назад на индуса. Индус подставил свое плечо.
- Только не думай об огне.
Хас, собираясь с духом, сильно сжал ладонь в кулак, что-то больно впилось в ладонь. Хас разжал кулак - на ладони лежал амулет его матери. Вдохновлённый, он бесстрашно ступил на порог огненного коридора.
- На всё воля твоя.
___________
Хас шел в чреве огнедышащего коридора, его тело покрылось испариной: он падал и опять вставал. Замаячивший выход поплыл перед его глазами. В мутнеющем сознании проплывали кадр за кадром события его жизни: вот он скачет на коне по степи следом за парящей в небе птицей; вот берет из рук матери кесе и пьёт молоко; а вот в руке у него сверкающий четырьмя искрящимися лучами амулет,…и последнее видение - искривлённое в ухмылке лицо Пируза, который душит его, он задыхается, но из последних сил, с отчаянным воплем вцепляется в душащие его руки. На мгновенье Хас пришел в себя и увидел склонённое над ним лицо кричащего Чингау. Его крики утопали в гуле огня, индус с остервенением тащил Хаса за руки к спасительному выходу. Когда они выползли наружу и в изнеможении рухнули наземь, к ним подошел старец, ведомый мальчиком. Мальчик склонился над Хасом и разжал его кулак – на ладони поблескивал с запекшейся кровью амулет-аджи.
Слова старца эхом отозвались и разнеслись по тёмным отрогам гор.
- Встань, носящий знак солнца, знак божества духа небесного Тенгри!
Хаса и Чингау окружили гунны. Впечатлённые божественным спасением этих двоих, они вместе с ними внимали словам старца.
- Я служитель Бога единого, оповещаю все стороны мира о приходе посланника отца небесного Тенгри…духа предков, духа – покровителя нашего бозкурта.
Разнобой воодушевлённых голосов последовал за голосом старца.
- Бозкурт! Хвала отцу нашему Тенгри!
___________
Забрезжил рассвет над поляной у подножья каменного исполина, стремительно уходящего ввысь к снежной короне в пелене облаков.