Всадники обогнули ряд серебристых бугров навеянных ветрами, выехали к сопкам, покрытым густым кустарником и торчащим забором корявым саксаулом.
Ичи на ходу достал из-под седла спрессованный шмат мяса. Оторвав небольшие куски от него, передал своим спутникам. Украдкой поймав любопытный взгляд Хаса на себе, проговорил, продолжая сосредоточенно всматриваться в горизонт.
- Ты хочешь спросить меня, бозкурт?
За то время, что они были в пути, Хас успел привязаться к гунну. Порой ему казалось, что Ичи - его друг с детства, и потому, то, что гунн мог читать его мысли, где-то убеждало его в этом.
- Благодаря тебе мы не нуждаемся в еде и питье, а мясо всё вкуснее…
- В дальнем походе никто не ждёт тебя, будет ли еда, неизвестно. Отправляясь в поход, выезжая из дома, мы берём мясо, кладём его под седло к хребту коня, - там жар, как у огня, там оно и созревает… Так поступали наши предки.
- У себя я угощу тебя жаренным на вертеле ягненком, только моим дедам было известно, как оставить сок в его рёбрах.
Чингау оборвал Хаса на полуслове, насторожённо подняв руку. Над одной из сопок, поросших густым мелким кустарником, взметнулась вверх и врассыпную стая мелких пташек - из зарослей выпрыгнула косуля.
Трое товарищей переглянулись меж собой. Зрачки их глаз расширились - прошла искра. Это можно было назвать зовом – зовом предков –охотников, перешедшим к ним из глубины веков. Они поняли друг друга без слов: кровь в азарте предстоящей охоты закипела в их венах, как вода в горячем казане. Хас опередил Чингау и Ичи, он, как в байге, первым сорвал своего коня с места.
___________
Двигаясь в густой чаще кустарника, они преследовали косулю, маневрируя, словно слаломисты, меж острых камней, выстроившихся флажками в рыхлых извилинах песчаника. Кони, будто понимая стратегию своих седоков, как охотничьи псы, игриво включились в охоту. Всадники то сходились, то расходились по сторонам, окружая и выгоняя загнанную жертву на более свободное пространство - подходящее место, чтобы выпустить утяжелённые наконечниками стрелы их луков, разящих наповал одним выстрелом - достойным похвалы бывалого охотника. Гонимое животное было сбито с толку и металось из стороны в сторону, пока не нашло спасительную лазейку, преграждающую путь всадникам. Перепрыгнув через ряд острых камней, ломая себе ноги, косуля где-то глухо упала за ними и притихла.
____________
Оставив коней, молодые охотники стали расходиться по сторонам, Чингау полез через преграду валунов, Ичи же с Хасом стали обходить её с двух сторон.
С той стороны, где двигался Хас , преграда вытянулась своими каменными зубьями так, что её конец находился у самой кромки обрыва, уходящего вниз к широкому повороту реки, к её обманчиво ласковым голубым водам. Хас осторожно, шаг за шагом ступал по краю обрыва, обхватив руками выпирающий клыком камень. Под ногой предательски пошатнулась сухая земля … и, треснув, она слетела вниз, издав далеко внизу глухой шлепок.
Хас повис на каменном клыке. Обхватив камень двумя руками, он пытался подтянуться, но гладкая, отполированная поверхность булыжника не давала ему этой возможности, он соскальзывал. Нащупав выемку, ухватившись левой рукой за неё, Хас попытался правой рукой вытащить меч из ножен, чтобы воспользоваться им как упором, но это лишь усугубило его положение, рука сорвалась с камня и он рухнул вниз.
Темные воды подхватили его и потащили в круговороте течения по изгибу за утес, тот самый утес, о котором говорил Ичи.
___________
Овечья шкура упала на плоский камень. Булыжник в руке бил по нему с целью превратить шкуру в тонкую ткань. Крик о помощи послышался где-то очень близко. Рука с камнем застыла при виде барахтающегося в воде у берега человека. Девушка в платке, обмотанном тюрбаном на голове, с испуганным криком отбросила камень и побежала к камышовому шалашу.
На её крик выскочил крепкий светловолосый с взлохмаченной бородой мужчина лет пятидесяти. Пряча за своей спиной девушку, он озирался по сторонам и вертел коротким копьём, ища невидимого ему противника. Не найдя врага, мужчина недоумённо посмотрел на девушку. Она, онемев от страха, испуганно указывала пальцем в сторону пустынного берега. Там, у самой кромки, ухватившись за водоросли, Хас боролся с течением, тянувшим его ко дну весом тяжелого меча. Мужчина бросился к нему; протянув копьё, он вытянул измученного Хаса на спасительную сушу. Отдышавшись, Хас тяжело поднялся с илистой почвы. Озноб борьбы со смертью колотил его лихорадкой. В заглушённые водой уши очень тихо, едва слышно пробился голос того, кто подал ему спасительное копьё.