- Сейчас…сейчас согреешься….
Помогая спасённому снять пояс с мечом и потяжелевшую от воды кожаную одежду, мужчина неожиданно замер: при виде гуннского кольца на пальце и амулета на шее Хаса он немного замешкался, однако гаркнул:
- Акку! Разведи огонь.
Девушка умело откатывала тёмные тлеющие камешки из ямки в песке и с любопытством, присущим юным девицам, посматривала на обнажённого Хаса. Заметив это, мужчина строго посмотрел на девушку.
- Что смотришь? Иди,… принеси что-нибудь одеть.
Акку, забежав в шалаш, упала на колени в углу перед молитвенником: на обтёсанной деревянной подставке стоял Тулпар, вылитый из золота. Девушка шептала крылатому коню и время от времени подсматривала сквозь щель на Хаса, сидящего у костра. Вытащив из-под молитвенника какую-то одёжку и прижав к себе, как ценную вещь, Акку, немного помедлив, всё же что-то решив для себя, выбежала из шалаша.
Подойдя к костру, она бережно, двумя руками передала одежду мужчине, который посмотрев на неё с осуждением, скорбно бросил:
- Она будет мала ему.
Взгляд Акку был тёплым, а голос жалостливым:
- Он такой же, как и мой брат.
Мужчина молча положил одежду, встал, и с опущенной головой тяжело побрёл к шалашу.
- Это твой мужчина?
- Это мой отец,…когда не стало моей матери и брата… мы здесь живем вдвоём…
- У тебя красивое имя.
- А ты кто? Ты не похож на тех, кого я видела.
- Меня зовут Хас, я сак.
- Я слышала о саках, мой брат мне рассказывал. Но они живут далеко, а ещё они делают разные красивые вещи…
Акку дернула за узел платка на голове. Закрученные толстой косой волосы под скинутым платком расползлись лозою чёрного винограда, подчёркивая белизну её кожи. Миндалевидные карие глаза светились на изящном утончённом лице. Она была юна и красива. Акку, театрально откинув волос с ушка, кокетливо продемонстрировала серебряные сережки. В виде полумесяца они нависали над её лебединой шеей.
- … А у меня есть такие…правда, красивые?
Хас, заворожённый красотою девушки, смотрел на неё, приоткрыв рот. Опомнившись, улыбнулся.
- Очень.
В зарождающемся молчании любви они смотрели друг на друга.
- Акку!
Они не заметили приближающего отца Акку с бурдюком в руках.
Подойдя к костру, он недовольно посмотрел на девушку.
- Иди-ка, посмотри сети, если есть рыба, приготовь гостю.
Хас, сконфуженно улыбаясь, проговорил то ли Акку, то ли её отцу:
- Какой же я гость? Разве так в гости приходят?
Отец Акку молча уселся напротив Хаса, достал медные чаши, разлил в них из бурдюка напиток темного цвета.
- Выпей – это тебя согреет…
Не дожидаясь Хаса, мужчина залпом выпил из своей чаши и довольно зачмокал губами.
- …Ты здесь не по своей воле,…хоть ты и гунн, мы поступаем так, как велит нам поступать с гостем обычай наших предков.
Хас, наученный горьким опытом, не раз вспоминал слова своего наставника хуна Магриба: «…не все люди в этом мире искренни, как ты думаешь, и не все чтят законы свои…» и не стал переубеждать мужчину, а лишь промедлив, отхлебнул из своей чаши. С искажённым оскоминой лицом он прокряхтел внутренним горлом.
- Что это?
Отец Акку был доволен, что напиток так подействовал на гунна.
Это льстило ему: такой напиток могут осилить лишь настоящие мужчины. Однако то, что гунн незнаком с напитком, удивило его.
- Это хаом…хаом саков хаомаварга.
Хаса слегка затуманило, встряхнув голову, он посмотрел на мужчину.
- Ты знаком с саками?
- Бывают караваны и с той стороны.
- Воды, что принесли меня сюда, не дают мне ответа, где я…и с кем говорю…Кто вы?
- Ты на земле усуней.
Хас прошелся взглядом по сторонам, ему открылись берега широкой реки с отрогами скал на одном из них. Взгляд его остановился на утёсе, с которого он упал. Пока Хас осматривался, озираясь по сторонам, отец Акку присматривался к нему. Осушив залпом ещё две чаши, он жёстко посмотрел в глаза Хаса, развернувшегося к нему.
- А что ищет один гунн в наших краях?
- Я здесь с миром…
Хас хотел было добавить, но при виде Акку, приближающейся к ним, промолчал. Акку присела на корточки у костра и стала поджаривать над огнем рыбу, нанизанную на деревянные заострённые клинки - шампуры.
Они ели молча, Хас тайком поглядывал в сторону утёса. Волна беспокойства захлестнула его.
- Мне нужно на тот берег…Мои люди остались там.
Отец Акку отложил свою чашу, встал, пошатываясь с бурдюком в руках.
- Эта одежда сбережёт тебя от холода в пути, гунн, да пребудет с тобой…
- Отец, почему ты не скажешь ему, что на том берегу жужане?
Акку взволнованно остановила отца, осуждающе посмотрев на него, и не скрывая своего беспокойства перевела взгляд на Хаса.