Рабочих мест на всех не хватало катастрофически. Пособия могли бы решить вопрос содержания, но оставляли открытым вопрос свободного времени граждан, что было не менее важно. В местах, где попытались внедрить базовый гарантированный доход от государства, дела со временем пошли скверно. Мотивация делать хоть что-то пропала начисто даже у тех немногих, что сохраняли её до тех пор. Затем и вовсе начались бунты. Не голодные. Скучные, как называл их Артемов отец. Он говорил, что у народа было полно хлеба, но не хватало зрелищ, вот и бесились с жиру.
Все это закончилось, когда Артем ещё был маленький. Закончилось нехорошо. Во время очередного мирового кризиса все эти пособия были отменены, а большинство стран пришло к нынешней модели – обязательный выход на пенсию по достижении сорока лет и полный запрет пенсионерам работать по найму.
Чисто теоретически можно было податься в бизнесмены, да только земной шарик поделен настолько плотно, что некуда всунуться даже с торговлей носками поштучно.
Ход был простой, циничный и действенный. Он сработал. Люди в возрасте менее склонны бунтовать. Тем более, когда неповиновение грозит понижением социального рейтинга всей семьи, включая и детей, которым свою жизнь еще предстоит строить.
Толи дело раньше. Артем аж вздохнул. Веке эдак в девятнадцатом можно было уехать в Африку или на Аляску, да и в Америке с Сибирью оставалось полно незанятой земли. Поселиться в тайге или саванне. Мыть золото, добывать пушнину, растить зерно или разводить скот. Сейчас не осталось и пятачка земли, которая бы не имела хозяина. Или, как минимум, правообладателя.
Дед полжизни проработал настоящим фрилансером. Сотрудничал с несколькими биржами, платил им мизерную комиссию, что-то в районе двадцати-двадцати пяти процентов. Хорошо, что старик не дожил до всего этого.
Сейчас можно было попытаться втихаря поработать после сорока, но это приводило лишь к таким штрафам, что на них уходила вся годовая пенсия. И вероятность попасться – единица. В условиях, когда все транзакции прозрачны для компетентных органов, попытка работать по-черному становилась безвыигрышной лотереей. Если только работать не за деньги, а за еду и услуги, невесело ухмыльнулся себе Артем. При том без рекламы и только на проверенных заказчиков. Тут уж он не смог сдержаться и хохотнул, представив эту несуразную картину.
Он подходит к Петру Иванычу, старому отцовскому другу и заговорщицким шепотом, чтобы не распознал динамик мобильного, предлагает покрасить забор его домика за ведро картошки. И надо еще, чтобы у Петра Иваныча отшибло ум и способности к арифметике, чтобы он согласился, а не заказал покраску в какой-нибудь фирме, где дроны сделают все то же самое, только лучше, быстрее, дешевле и без риска общения с органами.
Тут поневоле пожалеешь, что по молодости не пошел в военные. Те и служат до пятидесяти, а кто себя покажет – может и дольше. Военных сейчас довольно много. Там автоматы справляются не хуже, но нужен кто-то, чтобы брать на себя ответственность. Отдать приказ дистанционно можно, если ты сидишь близко. А если надо командовать аппаратом за орбитой Сатурна? Там одна задержка ого-го.
А потом и пенсии у военных высокие. Правда, могут немного убить. Или просто пока служишь здоровья, не останется. Все же там не курорт и даже не работа на дому. Потому и не решился. Да и все это "Выше ногу, курсант!" в молодости вызывало лишь презрительное недоумение в адрес выбравших такую карьеру. Дурак молодой был, что уж.
Нет, пенсия, даже гражданская, вовсе не равнялась нищете. С голоду на ней еще никто не умер, но не более того. Когда ты привык проводить отпуска на курортах, летать на экскурсии на Луну и все такое прочее... Перспектива носить до конца жизни штампованную одежду из вторсырья и питаться голимой синтетикой играет совсем иными красками. Поездка на отдых в городской парк. Единственное доступное хобби – зомбоящик. Артемовым и Жениным родителям чуть легче. Дети нет-нет, да и помогут. А кто будет помогать им всем через год? Дела...