Из записей Доктора Алекса М. Спектора
главного психиатра больницы Беллвью, Нью-Йорк
Могли ли ей диагностировать СДВГ по ошибке? Это возможно. Одна ее учительница упоминала, что она уснула прямо посреди рассказа. В другом отчете говорится, что, когда Мэри впервые взяли под стражу, она уснула почти на семнадцать часов. Нехватку сна часто путают с СДВГ. Но назначать ребенку Риталин и Катапресан, которые используются для лечения проявлений агрессии, без каких-либо намеков на такое поведение? Это было ошибочно, иррационально и излишне. Кроме того, если она бы принимала лекарства в дозировке, соответствующей инструкции, у нее бы не было сил совершить подобное преступление. Комбинация данных препаратов ввела бы ее в летаргическое состояние. Кто-то мог бы сказать, что предписанные лекарства должны были дать ей умиротворение. Но от чего?
— Ты набрала сорок баллов по математике.
После занятия мисс Клэр протягивает мне мои последние результаты теста. Мы стоим у ступеней, ведущих в подвал церкви. Это прямое подтверждение того, что без учения — нет умения. Как она и говорила. Я прихожу сюда уже в третий раз. Она проводит семинары в какой-то церкви Флэтбуша в окружении иммигрантов из Вест-Индии. Мама называла их кокосовыми головами. Она разрешает мне приходить бесплатно. Тут пахнет тысячью старых Священных Писаний мамы, а все вокруг красное. Красные ковры, красные окна, красные подушки на раскладных стульях. Забавно. Я не была в церкви долгие годы, но вот она я. Все еще прихожу сюда, чтобы учиться.
— Вот, просмотри это. Тут двести пятьдесят самых сложных слов для ЕГЭ. Остальным студентам я дала другие. Те слова ты уже знаешь. Хочу, чтобы ты выучила эти.
Я взяла листок и прочитала первое слово.
Отрекаться: отказываться, отвергать.
— Ты можешь не рассказывать мне о своей жизни, если не хочешь, но ответь: ты ходишь в школу?
— Да. В профессиональное училище.
— Чему они тебя там учат?
— Как ухаживать за волосами.
Она фыркает.
— Ц! Это значит, что тебе не достает чтения. Тебе нужно начать больше читать.
— Я читаю.
Она приподнимает бровь.
— Какую книгу ты прочитала последней?
— «Тужься», — признаю я с отвращением.
— Сокровище? Господи, Боже, нет! Сходи в библиотеку и выбери нормальную книгу. И тебе надо начать читать газеты. Каждый день. Обводи слова, которые не знаешь. Хорошо?
Могла ли я пойти в библиотеку? Нет, вероятно, нет. Не думаю, что осужденным положено иметь пропуски в библиотеку.
— Ладно, увидимся через две недели, — говорит она.
Я киваю и направляюсь к выходу, но она хватает меня за руку.
— Подожди, куда это ты собралась без куртки! Ты оставила ее внизу?
Я качаю головой.
— Хорошо... где твоя куртка, девочка?
Хороший вопрос. Потому что единственная куртка, которая у меня была, исчезла пару дней назад. Я пожимаю плечами и смотрю себе под ноги. Она вздыхает и стягивает со своей шеи зеленый шарф.
— Вот. Укутай хотя бы горло, пока не простудилась. В следующий раз надеюсь увидеть тебя в подобающей одежде.
Он теплый и пахнет ее духами: апельсинами и цветами. Я дважды обвиваю им свою шею.
— Спасибо, — бормочу я.
Она переводит взгляд на мой живот, будто хочет сказать что-то, но останавливается.
— Ладно, до встречи. Будь аккуратнее.
В данный момент эта задача кажется почти невыполнимой.
— Мэри! Иди сюда, помоги нам вытащить продукты из машины!
Мисс Риба распахивает дверь своей армадой из пакетов и направляется прямиком на кухню.
— Зачем нам столько консервов? — спрашивает Марисоль, чавкая жвачкой и выдувая из нее пузыри.
— Приближается ураган. Магазины забиты, но я утащила все, что смогла.
— Это будет нечто, — говорит Чина, выгружая канистры с водой.
— Мэри! Может, прекратишь летать в облаках и занесешь это внутрь? — рявкает мисс Риба.
Мои ноги опухли, а спина болит. Я тащу несколько пакетов с консервированной селедкой и бобами на кухню. Теперь я чувствую себя уставшей все время. Боб забирает все мои силы. Когда я выхожу на улицу, подъезжает мисс Кармен. На пассажирском сидении вижу Келли. Она вылезает из машины, и я быстро отвожу взгляд, чтобы подобрать свою челюсть с пола. Никто не следует моему примеру. Все вокруг останавливаются и смотрят на нее.
Ее лицо, усеянное волдырями, красное как помидор. Оно покрыто каким-то блестящим и склизким гелем. Она похожа на сгоревшую восковую свечку, спрятанную под пластиком. Руки ее перевязаны белыми бинтами.