Она знает про мой день рождения. Не уверена, что даже мама про него помнит.
— Итак, я с самого начала считала, что они недобросовестно подошли к рассмотрению твоего дела, — продолжает она. — И абсолютно субъективная точка зрения, освещенная в СМИ, которая преследовала тебя, ребенка, еще до того, как ты зашла в здание суда... это было неэтично. Я не знаю всех деталей, но уверена, что твои показания — твои обдуманные взрослые впечатления от того, что произошло той ночью — могут кардинально изменить результат. Но сначала мы должны иметь в арсенале достаточно убедительных доказательств, чтобы уговорить судью рассмотреть апелляцию. И самое сложное: убедить судью возобновить дело покойного младенца.
— Алиссы, — говорю я.
Я ненавижу, когда люди называют Алиссу просто погибшим младенцем. У нее было имя.
— Алиссы. Верно, — она улыбается. Терри ерзает на своем стуле.
— И после всего этого я получу... эмансипацию. Правильно?
— Всему свое время, — говорит мисс Кора.
Откидываюсь назад, потягивая воду. Я серьезно собираюсь заняться этим? Я серьезно собираюсь открыть эту банку, полную червей и грязных секретов?
Мисс Кора смотрит на меня и улыбается.
— Мэри, что для тебя сейчас важнее всего?
Я потираю живот, прекрасно понимая, что у меня стоит на первом месте.
— Чтобы малыш остался со мной.
— Хорошо, это то, за что мы будем бороться, — говорит мисс Кора, ударяя кулаком по столу.
— Но... у меня совсем нет денег.
— Оставь это мне, — она улыбается, дружелюбно и искренне, но волоски на моих руках поднимаются.
Никто не бывает добр просто так. Пришло время бежать! Это ловушка. В смысле, она даже не выглядит так, будто хочет меня провести, но я обманывалась и прежде. Не могу снова допустить такую ошибку. Не с Бобом. Но куда я побегу? Может, Новенькая права. Я не могу выступать простив взрослых в одиночку. Может, эта леди сможет помочь мне.
— Ладно... что от меня требуется? — спрашиваю я.
— Ну, прежде всего, я хочу, чтобы ты рассказала мне обо всем, что произошло той ночью. От начала и до конца.
Я прикусываю свой язык настолько сильно, что чувствую вкус крови. Она имеет в виду, что НА САМОМ ДЕЛЕ произошло? В смысле, я даже не знаю этих людей.
— Мэри, можешь довериться нам, — говорит мисс Кора. — Мы хотим тебе помочь.
Она наклоняется через стол и пытается взять меня за руку. Я отдергиваю ее.
Они с Терри обмениваются обеспокоенными взглядами. Новенькая аккуратно подталкивает меня локтем и кивает.
— Сделай это, Мэри, — говорит она.
Я смотрю на этих незнакомцев, у меня в горле образуется комок. Как я могу рассказать им то, что произошло на самом деле? Они возненавидят меня.
— Вы подумаете... что я ужасный человек.
Мисс Кора качает головой.
— Мэри, поверь мне, — говорит она. — Изменить обстоятельства можно лишь изменив свой подход к ним. Это пугает, знаю, но тебя никто не осудит. Я здесь, чтобы помочь тебе, но смогу сделать это, только если ты расскажешь мне всю правду.
Это похоже на то, что говорила мне мисс Клэр.
Перемены пугают. Но могу ли я довериться ей?
Полагаю, выяснить это можно только одним способом.
— Хорошо, — вздыхаю я. — Но не говорите потом, что я вас не предупреждала.
Из записей Доктора Джин-Йи Денг
психиатра больницы Беллвью, Нью-Йорк
Когда мы спрашивали о жертве, Алиссе, лицо Мэри лишалось всяких эмоций. Казалось, она не воспринимает событий той ночи. Она помнила лишь то, как ложится спать. После этого, по ее словам, она внезапно оказалась посреди гостиной, вся в грязи.
Когда я заканчиваю, вся комната смотрит на меня с широко раскрытыми глазами и распахнутыми ртами. Новенькая стала бледной, как приведение, а Терри позеленел. Мисс Кора — первая, кто решается прервать тишину.
— Я должна... я просто... в смысле. Вот же дерьмо!
— Мы выбьем право работать над этим, — говорит мисс Кора, провожая нас к выходу.
— Хорошо, — бормочу я, чувствуя себя измотанной от своего рассказа.
— Сегодня у нас выходной, поэтому мы немного неподобающе одеты, но мы будем работать все выходные. Я знаю правила групповых домов. Если в течение недели у нас появится какая-то информация, мы навестим тебя там. Если тебе что-нибудь понадобится, сразу же звони мне.