Затем она дала мне свернутое одеялко и велела закапать его со всем содержимым на заднем дворе. «Чем глубже, тем лучше. Иначе мы покойники». Мне было так страшно. Я не хотела попасть в неприятности, так что я выбежала на улицу и начала раскапывать землю голыми руками. На улице было так холодно, казалось, что я капала целую вечность. День выдался дождливым. Мои ногти... под них забилось так много грязи. Она была повсюду. Мама выскочила на улицу и сказала, что я копаю не там. «Нет, не это дерево, другое!» И я побежала к другому дереву и начала все сначала.
Потом я увидела яркую вспышку. Мистер Миддлбери включил свет на своем заднем дворе. Он кричал на меня. Я не могла разобрать его слов. Не знала, что делать, так что убежала, чтобы рассказать об этом маме. Когда я влетела внутрь, в дом вошла полиция. Я подумала, что это мистер Миддлбери вызвал ее.
И затем я услышала, как мама говорит им: «Я не знаю, что произошло. Она была с ней в комнате одна».
Детектив: Почему ты ничего не рассказала полиции?
Мэри: Мама велела ничего не рассказывать. И она все видела... она бы побила меня, если бы я сказала что-то не то. Она ведь заставила меня поклясться на Библии. Поклясться перед лицом Бога.
Детектив: Ты знаешь, какие таблетки принимала твоя мама?
Мэри: Нет. У них были длинные и сложные названия.
Детектив: И... ты упомянула про крестик, как он выглядел?
Мэри: Маленький и золотой, обычно он весел на цепочке. На нем еще было несколько разноцветных кристалликов.
Детектив: Какого цвета они были? Можешь вспомнить?
Мэри: Уф... синий и желтый. И красный. Красный точно был.
Детектив: Твоя мама часто носила этот крестик?
Мэри: Постоянно. Он принадлежал ее матери. Она никогда не расставалась с ним.
— Ты держалась молодцом, — говорит мисс Кора на обратном пути в групповой дом. — Я очень тобой горжусь.
Я не отвечаю. Не могу перестать думать о том, что сейчас произошло. Это вымотало меня. Я вывалила всю правду после долгих лет тишины. Будто помочилась, после очень долгого ожидания. Истощена, чуток взволнована, и у меня немного кружится голова. По крайней мере, мистер Хосе на этот раз задавал правильные вопросы. Все это время он был близок к истине.
— Итак, какие у тебя планы на День Благодарения?
Черт, он ведь совсем близко. Я напрочь забыла об этом. Мы с Тедом собирались провести этот день вместе. Сначала бы сходили на парад, а потом поели бы в «Бостон-Маркете». Теперь этому не бывать.
— Буду сидеть в групповом доме.
— Не хотела бы отметить его со мной и моей семьей?
— Нет, спасибо.
Она хмурится и мельком смотрит на меня. Я задаюсь вопросом, о чем же она думает.
— Ладно, я не давлю, — говорит она. — Но если у тебя нет планов на Рождество, то приходи ко мне. Мы устраиваем большую вечеринку.
Не хочу пока думать о Рождестве. Это напоминает мне об Алиссе. А я не хочу, чтобы эти мысли всплывали у меня еще чаще, чем обычно.
Мама сейчас готовит.
Вероятно, прямо сейчас она фарширует индейку. Зелень уже помыта, сыр нарезан, а сладкий картофель сварен. Испекла ли она свой сметанник? Сделала ли свой клюквенный соус с цедрой апельсинов? Скорее всего, глазировать ветчину в меде она начнет только вечером. Пока рано. Ей сначала надо разобраться с рисом и горохом.
— Мэри! Прекрати летать в облаках и набери воду в кастрюлю!
Мисс Штейн командует приготовлениями к ужину по случаю Дня Благодарения со своего дивана. Она смотрит праздничный парад. Кухонный уголок уставлен коробками и консервными банками. По итогу, наше застолье будет состоять из замороженной капусты, стручковой фасоли и кукурузы; трех коробок макарон с сыром; двух коробок замороженного мясного гарнира; одной банки клюквенного соуса и одной коробки самого дешевого пирога.