Марисоль и Келли уехали по домам на весь день, а Тара, Киша, Чина, Джой и я остались готовить. Новенькая спустилась вниз. Она нарядилась, вымыла и выпрямила волосы. Сейчас она не похожа на больную серую мышь, как обычно. Сейчас она выглядит красивой.
— Сегодня за мной приедет папа, — сказала она, когда мы сидели в комнате и выбирали, что ей надеть. — Мы поедем в гости к моей тете в Нью-Джерси. Вернуться я должна после девяти, но он сказал, что поговорит с мисс Штейн на счет комендантского часа.
Она накидывает пальто и садится на скамью у двери. Улыбка не сходит с ее лица. Никогда не видела ее такой счастливой. Она не может дождаться встречи с папой. Я бы вела себя так же, знай я своего отца.
Мисс Риба запихивает индейку в духовку. Она приправила ее маслом, солью и перцем: всем необходимым, чтобы она получилась сносной на вкус. Потроха и шею она выкинула в мусорку. От этого зрелища у мамы случился бы сердечный приступ.
— Ты не поедешь к своей мамке? — спрашивает Чина.
Я качаю головой.
— Почему?
Хороший вопрос.
Ставлю на плиту кастрюлю для макарон с сыром. Чина пожимает плечами и принимается за банку зеленой фасоли, пока Тара с трудом пытается прочитать инструкцию по приготовлению мясного гарнира.
Полагаю, это лучше, чем День Благодарения в детской тюрьме. Еда на вкус будет такой же, но в лучших условиях. Охранники ненавидели работать в любые праздники и становились особенно озлобленными. Я проводила большую часть каникул взаперти. Каждый день походил на предыдущий.
— Как закончишь, накрой на стол! И не забудь про чашки! И поставь в духовку булочки, как индейка приготовится, — говорит мисс Штейн.
На индейку уйдет, по меньшей мере, четыре часа, так что у меня есть немного времени. Я крадусь наверх и проверяю голосовую почту. Два новых сообщения от Теда, умоляющего перезвонить и одно от мисс Коры.
— Привет, Мэри! Я хотела позвонить на ваш домашний, но, ты сама понимаешь. В общем, у меня хорошие новости. Вчера мы подали ходатайство об апелляционном обжаловании. Они рассмотрят его, и к началу года состоится первое слушание. Я позвоню тебе на следующей неделе. Нужно начинать подготовку. Ладно, хватит этой юридической болтовни. Надеюсь, ты хорошо проводишь День Благодарения.
Слушание? Суд? Ого, все это взаправду.
Я хватаю вчерашнюю газету, словарь и ложусь на кровать. Я обвожу новое слово: вероломный. Это означает неверный и предательский. Прямо как Тед.
Мама... может, мне стоит снова поговорить с ней, заставить ее понять...
Боб лишает меня всех сил, и мои глаза слипаются.
— Черт возьми, Мэри! Я же просила накрыть на стол!
Я раскрываю свои глаза. Солнце почти село. Вот вам и подремала немного.
Несусь вниз по лестнице, в доме пахнет индейкой. Новенькая сидит на том же месте, где и сидела, когда я уходила. Она постукивает по полу ногами, будто у нее нервный тик. Ее большие слезящиеся глаза смотрят на меня.
— Он... он просто немного опаздывает, — говорит она, ее голос дрожит, хотя она и пытается спрятать это за фальшивой улыбкой. — Пробки. Большие пробки. Он приедет в любую минуту.
Прошло пять часов.
Я молчу. Вместо этого, направляюсь на кухню, где уже стоит индейка. Совершенно не зажаристая, но сухая как бумажный пакет. Даже эта непонятная подлива не помогла этой птице стать хоть чуточку вкуснее. Джой выливает клюквенный соус в бумажную тарелку.
Тара превращает фарш в кашеобразные помои, напоминающие то, что мы обычно ели в детской тюрьме. Чина вносит свой вклад, добавив немного приправы и масла к зеленой фасоли, кукурузе и зелени. Она хотя бы попыталась. Киша размешивает порошок для приготовления сока. Я ставлю булочки в духовку и начинаю накрывать на стол. Мисс Штейн купила на День Благодарения бумажные тарелки и подходящую скатерть.
Новенькая смотрит в пустоту. Ее бледное лицо покрылось испариной. Она слишком долго просидела здесь в теплом пальто. Чина входит в комнату и ставит пакеты с посудой на стол. Она переводит взгляд на Новенькую.
— Не думаю, что за ней приедут, — шепчет она, распаковывая тарелки. — Ей пора бы сдаться.
Наши взгляды встречаются. Мы обе осознаем, как сложно сдаться, когда речь заходит о людях, которых ты любишь всем сердцем. О людях, которые не любят тебя в ответ.
— Ужин подан! — объявляет мисс Риба, ставя на стол сухую индейку. Тара приносит свое творение, прекрасно понимая, что ему место в помойке.