Мисс Штейн заходит в столовую. Она смотрит на Новенькую, но ничего не говорит. Чина оказывается единственным человеком, достаточно добрым, чтобы прервать молчание.
— Эу, Новенькая. Почему бы тебе не присесть с нами? Поешь, пока ждешь своих.
Новенькая уперто трясет головой.
— Нет... нет. Папа скоро приедет. Не хочу портить аппетит.
Мисс Риба и мисс Штейн смотрят друг на друга, обмениваясь виноватыми взглядами.
— Бедное дитя, — бормочет мисс Штейн, занимая место во главе стола. Тара садится рядом с ней. Поближе к еде, как всегда.
— Кто хочет произнести молитву? — спрашивает Киша.
— Молитву? — ворчит мисс Штейн, в то время как мисс Риба затачивает нож.
— Да, — говорит Чина, смотря на меня. — У нас у всех есть то, за что следует поблагодарить Бога.
Она права. Господь не оставил меня. Я жива. Вышла из детской тюрьмы и нашла адвоката, который поможет мне оставить Боба՜ и обелить свое личное дело. Я собираюсь в колледж. И Тед... Не знаю. Поглаживаю живот и бросаю взгляд на Новенькую, которая из всех сил старается не расплакаться.
Она притворяется, что не видит, как я подхожу. Сажусь рядом с ней.
— Я знаю, о чем ты думаешь, — шепчет она, опустив голову. — Что я глупая, да? Просто сидеть здесь... но он бы никогда... он бы так не сделал. Он просто... опаздывает. Сегодня на дорогах много пробок. Парад же.
Я кладу руку на колено Новенькой. Не говорю о том, что мы обе и без того понимаем. Потому что я была на ее месте и знаю, что она чувствует. Родители не имеют права так разочаровывать своих детей. Это самое жестокое наказание из всех. Постукиваю по ее колену и встаю. Она кивает, снимает свое пальто и идет за мной. К столу.
— Я ненадолго. Съем совсем чуть-чуть. Не хочу перебивать аппетит.
Мисс Вероника опаздывает. Снова.
Но мисс Штейн наплевать. Она усаживает нас всех кругом в подвале и заставляет ждать. Без надзора. Никто не помешает им напасть на меня. Это может произойти в любой момент. Я сажусь у задней двери. Максимально далеко от Келли.
— Вашу мать... это чертовски тупо, — скулит Джой. — Где эта с*чка? Я должна успеть позвонить Марккуанну до отбоя. Он должен был повести меня сегодня по магазинам, но не объявился. Я переживаю за своего пупсика.
Марисоль смеется.
— Ты все еще думаешь, что встречаешься с этим кабелем? Estúpido.
Джой закатывает глаза.
— Как скажешь, с*ка. Занимайся своими делами.
— Я устала от этого дерьма. Мне не нужен доктор, в отличие от вас, стервы. Я нормальная, — говорит Марисоль, откидывая назад свои волосы.
Келли смеется и скрещивает руки на груди.
— Уверена?
Марисоль бросает на нее взгляд, способный разжечь войну. В любой другой день так бы и произошло, но сегодня вмешалась Чина.
— Не, слушайте, я могу ее заменить. Я хороша в этом. Умею вывести человека на эмоции и прочее, — говорит Чина и хрустит костяшками пальцев. — Итак, Тара, расскажи мне, что ты сейчас чувствуешь?
— Голод, — говорит Тара, и по комнате разлетается смешок.
— Интересно. Давай попробуем по-другому. Чем ты займешься, когда выберешься отсюда?
Тара пожимает плечами.
— Не знаю.
— Разве тебе не должно исполниться восемнадцать, типа, скоро? — спрашивает Джой.
Тара кивает.
— Через четыре месяца.
Вся комната вздыхает. Она может ничего больше не говорить. Все и без того знают, что это означает. Я вспоминаю о Теде и потираю свой живот.
— Иди в армию, — предлагает Чина. — Ты чертовски сильная. Ты им понравишься.
— С чего бы мне сражаться на войне, которую затеяли какие-то белые мужики?
Мы смеемся. Тара хохочет себе под нос. В этот момент она похожа на обычную девчонку. Жизнерадостна, несмотря на все то, чему ей приходится противостоять. На ее месте я бы не смеялась.
— Так папа обычно говорил, — продолжает Тара. — Он был очень умным. Когда мама забила на меня, он взял заботу обо мне на себя. Из всех его детей, я единственная жила с ним. Вот как сильно он меня любил. Папа говорил: «Никогда не сражайся за белых, потому что им нет до нас дела». И был прав. Он умер, когда мне было тринадцать. СПИД добрался до него. Меня отправили в приемную семью, школу, тюрьму и теперь я в подвале, говорю с вами. Все это сделали они.
По комнате проносится волна шепота, и мы слышим громкое эхо шаркающих шагов. Мисс Вероника несется вниз по лестнице, почти спотыкаясь на последней ступеньке.
— Девочки, простите, ради Бога.
— Мисс Вероника, вы опоздали. Снова! — кричит Джой, топоча ногами по полу.
— Я знаю, знаю, но пробки... просто ужасные пробки. Фух! Ладно, хорошо, с кого начнем? Ох, нет, погодите, давайте сначала достанем наши журналы чувств. Ну же?