— Кто это сделал! Тебе, бл*ть, лучше рассказать мне!
— Это... это... это не я, клянусь, — кричит Киша.
— Рассказывай! Рассказывай, с*ка, сейчас же! Рассказывай, НЕМЕДЛЕННО!
— Риба, эй, успокойся, блин, — орет Чина, пытаясь их разнять. — Киша не стала бы творить такой херни!
Мисс Риба разворачивается и дает Чине такую пощечину, что та падает на пол.
Киша кашляет и бьет мисс Рибу по руке, сражаясь за каждый вдох. Тара пытается спасти ее, пока Марисоль помогает Чине подняться на ноги. Все остальные стоят, парализованные страхом.
Новенькая спокойно берет меня за руку и уводит вверх по лестнице. В это время мисс Штейн выскакивает из своей спальни.
— Риби! Риби! НЕТ! Остановись! Ты ее убьешь!
— Я не могу! Нет, этим должен заняться кто-то другой, — Джой откашливается, ее вчерашний ужин оказывается у ее ног. — Я не могу дышать. Это них*ра не правильно!
Мы ввосьмером сидим на полу, убирая останки мистера Гигглса. Мисс Штейн дала нам одну голубую губку, разрезав ее на восемь частей, тазик с водой, чистящее средство и мусорный мешок, сказав приступать к работе.
Новенькая и Джой должны были избавится от мистера Гигглса, пока остальные из нас ползали по полу на коленях и оттирали лужицы крови, успевшие впитаться в деревянный пол. Но, черт возьми... Стоило бросить всего один взгляд на этого изуродованного кота. Джой вывернуло дважды, несмотря на то, что ее работа заключалась только в том, чтобы держать пакет для Новенькой.
— Нет, я не шучу! Я не могу больше этого делать, — проворчала Джой, вытирая рот рукавом. — Это отвратительно. Я не убивала этого дурацкого кота. Это сделала одна из вас!
— Завались, Джой, — рявкает Чина, теряя терпение. — Мисс Штейн сказала, что если мы не уберем это, нас всех посадят под домашний арест, Бог знает насколько!
— Мне наср...
Чина вскакивает на ноги и прижимает Джой к двери, схватив за горло.
— Я не собираюсь садиться под чертов арест из-за твоей тупой задницы! Мы застряли в этом все вместе, так что тебе бы лучше убрать это дерьмо, иначе я окуну тебя в него лицом!
— Ого, — бормочет Киша. Чина никогда настолько не выходила из себя.
Никто из нас не знает, что с этим сделать, поэтому мы не шевелимся. Джой задыхается, слезящиеся глаза смотрят на Келли. Удивительно, но на этот раз она не встает на ее защиту. Она разделяет мысли всех в этой комнате: никто не хочет под домашний арест. Никто не хочет снова возвращаться в клетку.
Чина, наконец, отпускает ее, и Джой падает на колени. Келли смотрит на меня, прищурив глаза. Она без макияжа, и мне прекрасно видно, что ее лицо все еще покрыто маленькими шрамами с красными пятнышками, напоминающими разные континенты. Я быстро отвожу взгляд.
— Эй, у тебя же есть парень, Джой? — спрашивает Киша, посмеиваясь, когда Чина возвращается к уборке. — Если хочешь снова с ним увидеться, то придется тебе прибраться.
Джой широко распахивает глаза, ее губы дрожат, но она делает глубокий вдох и берет мусорный мешок. Новенькая вздыхает, хватает кота голыми руками и закидывает в пакет.
— Блин, — говорит Киша, прикусывая губу. — Я себе все ногти испортила.
У меня болит спина от позы, в которой нахожусь уже, кажется, долгие часы. И я умираю с голоду! Мы не завтракали. Мы даже еще не успели снять пижамы. Боб шевелится, отпихивая все на своем пути. Я пытаюсь сдерживать стоны, но от запаха кошки, пропитанной отбеливателем, у меня возникают рвотные позывы. Чина смотрит на меня с другого конца комнаты. Она хмурится, будто хочет что-то сказать, но затем качает головой и опускает глаза в пол.
— Ты когда-нибудь была беременна? — спрашивает Чина у Киши, драя пол рядом с ней.
— Ага, — отвечает она, будто в этом нет ничего необычного. — Дважды.
— Серьезно? Почему ты не оставила ребенка?
— Потому что я не хочу раскабанеть, как психичка! Мне нравится моя жопа такая, какая она есть, — говорит она с ухмылкой, шлепая себя по заднице. — Хотя, я извлекла из этого выгоду. Говорила этим тупым мужикам, что аборт стоит четыреста пятьдесят, когда он реально стоил двести. Купила себе милую маленькую сумочку в торговом центре.
Киша хихикает, явно гордясь собой. Чина же качает головой, продолжая отмывать пятно перед собой.
— В любом случае, мама не разрешила бы мне оставить малышей, — говорит Киша, все веселье мгновенно испарилось из ее голоса. — Честно говоря, она и меня не очень хотела. В отличие от моей сестры. Красивой светлокожей малютки с волосами как у психички. Спорим, она прямо сейчас копошится в волосах девочки. Она просто не может оставить их в покое, — она делает паузу, ее лицо мрачнеет. — Но мне, правда, не нужны дети. Разве я похожа на мамашу?