Даун: Нет. Это бессмысленно. Зачем наряжать ее той, кем она не является?
Детектив: Может, костюмы на Хэллоуин?
Даун: Нет, мы его не отмечаем! Это дьявольский праздник!
Детектив: Вы помните, что было на вас надето в ту ночь, когда вы присматривали за Алиссой?
Даун: Конечно. На мне были красивые шелковые пижамные штаны и красный свитер. Я только начала свои приготовления ко сну, когда услышала ее плач. Я даже не успела снять кофту и переодеться в халат.
Детектив: Значит, душ вы еще не принимали?
Даун: Нет.
Детектив: Простите, вы заплетали свои волосы в косы или накручивали бигуди, как сейчас любят делать женщины?
Даун: Ха, нет. У меня не было на это времени.
Детектив: Значит, можно с уверенностью заявить, что вы не снимали ни свои украшения, ни макияж, ни прочее?
Даун: Полагаю... Я не до конца в этом уверена, но, полагаю, что так. Что ж, да.
Детектив: Какие украшения вы обычно носите?
Даун: Ну, сережки. И браслет.
Детектив: А что на счет крестика?
Даун: Ох... нет. У меня нет ничего подобного.
Детектив: Правда? Потому что Мэри упоминала, что вы носили крестик, не снимая.
Даун: Ах. Точно, мой крестик. Да. Носила. Но... не так уж и часто. Не постоянно.
Детектив: Опрошенные нами люди утверждают, что вы носили его почти каждый день. Они помнят это довольно отчетливо.
Даун: Ну, не каждый день. Но да. Он принадлежал моей матери.
Детектив: Он все еще у вас?
Даун: Нет. Я его потеряла.
Детектив: Когда?
Даун: Пару лет назад.
Детектив: Можете вспомнить, где конкретно это произошло?
Даун: Нет. А в чем дело?
Детектив: Было кое-что, что мы утаили от прессы... это касалось того, что мы нашли у Алиссы в горле.
Даун: Как это может быть связанно со мной?
Детектив: В горле Алиссы мы нашли камни, описание которых совпадает с описанием кристаллов с вашего крестика. Того самого, который, по описанию очевидцев, вы носили ежедневно.
Даун: Что ж... что ж, это вздор!
Адвокат: Это довольно серьезные обвинения, детектив. У вас есть доказательства, подтверждающие их? Улики?
Детектив: Я надеюсь, миссис Уортингтон сможет помочь нам с этим. Поскольку ваша дочь упомянула, что в ту ночь крестик был на вас...
Даун: У меня нет дочери! Никогда не было. И сейчас нет.
Детектив: Что?
Даун: Моя дочь никогда бы не навредила малышке. Нет, сэр.
Детектив: О чем вы говорите?
Адвокат: Она говорит, что Мэри — не ее биологическая дочь.
Детектив: Так... ладно. Тогда чья она дочь? Откуда Мэри взялась?
Даун: Прямиком из дьявольской бездны.
Я знала, что не могу быть ее ребенком. Что за человек может позволить своему чаду взять на себя вину за его преступление? Тот, что лжет ребенку всю свою жизнь. Больной монстр, выросший и родившийся из чрева дьявола. Мисс Кора протягивается через стол в конференц-зале и берет меня за руку.
— Прости, Мэри. Мне ужасно тяжело сообщать тебе об этом.
Миссис Уортингтон, моя мама, говорит, что кто-то отдал ей меня, но кто именно она рассказывать отказывается. Я была им не нужна, так что она нашла способ подделать документы и приютить меня, как бездомную собаку. Из этого и состоит вся моя жизнь: я никому не нужна. Но почему не могу избавиться от чувства, что мы с ней все еще связанны, независимо от того, что говорят все вокруг? Почему мне кажется, что нам с мамой было суждено встретиться? Будто она завладела мной, будто ее кровь течет в моих жилах. Поэтому ли я не могу рассказать мисс Коре все...