Предпоследнее гл 5
Мичлов всхрапнул и проснулся.
Заготовки, каких - то очень важных чувств, перезревшего, но неосознанного теперь тяжелого лежали на душе. Лучше бы о многом не знать, многое забыть. Почему раньше на фронте он любил, есть шоколадные конфеты? Кило за день – легко.
Окно вымыто прошедшим дождем и за ним искаженными фигурами стояли манекены за радужной витриной по ту сторону проспекта. Сыро, зябко. До форточки не дотянуться, закрыть бы. А именно оттуда несло ванильным запахом полуночного ветра.
Мичлову почти все - равно, мало ли где и как приходилось спать.
Собрал жилы, съежился в кровати, запахнулся получше одеялом, пахнув на себя перепревшим запахом давно не мытого тела, запер глаза, желая выключиться ото всего, - от холодно бормочущей непогоды, от несовершенства своего тела.
Все несоразмерно большой душе.
Слышал буркотание в животе и тормозил желание подняться, выпить полный стакан какого-нибудь компота, что имел привычку брать из столовой себе на ночь, или кефир.
Мичлов попытался заснуть так.
Снилось, как в синей реке, барахтались мясистые бревна, выказывая один перед другим свои полутонные комели. И каждый норовил толкнуть друг в друга.
Он ясно видел, как стоял на своих двух на ногах, здоровых, крепких, на плоту, и так же тыкал в мокрые полуживые горбыли длинным заостренным багром. Всяк брус имеет свой характер?
"Но ты и знай нашего!"
Бревно о бревно билось, шумело все. Если бы им раньше договориться!
"А так я вам - задам!"
Серчали, хмурились.
Впереди - змеей шипящие, бурлящие воды несли к узкому ущелью.
И тут по телу прошла дрожь.
Он понял. Вот, куда они его несли!
Вот, что сейчас будет …
Хотелось не двигаться.
Тот шелестящий речной поток ультрамариновой воды, перебранка издевающихся бревен, все было не таким важным.
Мичлов пробудился в мокром поту.
Но рыжая бородатая истома навалилась и требовала продолжения.
Этому абсолютно какому-то живому существу, подселившемуся, или пробуждающему вдруг, интересно было знать, независимо от самого Мичлова: чем все окончится?
Перед узким ущельем, которое изменит вот-вот судьбу, вырвавши из одного вполне полноценного бока жизни в выгоду другому боку, глаза намеренно слипались, противодействуя тому, о чем следует размышлять. Мешало провалиться.
Мичлов поднялся, долго сидел, пришлось лезть в коляску, далее – проехать к мойке со стаканом, набрать воды, напиться.
Потом он, проделав обратный путь, совершенно забыв о компоте, влез, и накрывшись плотнее, заснул под надежной защитой крыши, принявшей его гостиницы «Эльза».
Так мчались месяца.
Утром Мичлов просыпался, интенсивно моргал, крутил глазами ради гимнастики, сползал с кровати, прыгал на ноге к мойке, тоже ради гимнастики. Умывался одной рукой, другой, держась за умывальник. Потом принимался за физику тела помощнее. Несколько растяжек, разворотов, позвонок хрустнул в нужном месте. Оттяжка от пола - двадцать раз.
Музыка, что лилась релаксом в его комнате от соседа. И хоть был Интернет, нетбук, любезно предоставленным ему здесь, он обходился тем звуком от стены.
Проблемные зоны – это внутренняя часть тазовой области тела и грудные мышцы, которые от неловкого поворота изредка получали ущемление.